– Их, как таковых, не было, – прямодушно ответил Дайс. Он не зажимался и выглядел открытым. Казалось, он и сам хотел поделиться и был рад, что я спросила об этом. – Отец все время работал, и мы редко его видели. Не знаю, говорят ли так у вас, но на Цинфе есть поговорка: «Жена офицера вкусно готовит, много молчит и никогда не задает вопросов».
– Забавно, – пробормотала я и уточнила: – Твой отец был военным?
– Да, офицером внешней разведки.
Я постаралась удержать невозмутимое выражение лица. Когда Айю сказала, что отец Дайса совершил преступление, я подумала о чем угодно, но только не о политической подоплеке дела. Почему-то я сразу решила, что дело в мошенничестве или в чем-то подобном. Впрочем, если Дайс хоть немного похож на отца… Такой человек не мог быть обычным вором или убийцей.
– Что с ним случилось? – Голос немного дрогнул, и я кашлянула, прочищая горло.
Дайс усмехнулся.
– А ты не знаешь? Любой с удовольствием озвучит подробности того скандала.
– Я хочу все услышать от тебя.
Дайс посмотрел на меня в упор, не знаю, что он увидел, но вытягивать продолжение истории мне не пришлось.
– Отец любил свою работу, пропадал на ней сутками. В его ведомство входили дела с внешними контрагентами. Он, кстати, участвовал и в первом контакте с землянами. Думаю, он пересекался с твоим отцом.
Я сглотнула. В груди появилось странное трепетное чувство. Почему-то от упоминания того, что наши отцы работали вместе, стало тепло и… волнующе. Глупость какая, Майя! Про нити Судьбы еще вспомни.
Как там говорил Алекс: «Судьба – это четко спланированное действо, выполненное с элементами импровизации»? Да, что-то подобное он обронил однажды.
– Я знаю, что у отца были враги, как у любого принципиального человека. Он никогда не шел на сделки с совестью, ему не хватало гибкости. – Уголки губ Дайса опустились вниз. – Думаю, именно поэтому решение суда огласили так быстро. Его расстреляли на третьи сутки после ареста. Как будто заметали следы.
– Какое было обвинение? – Воображение усердно рисовало картинки смертной казни, и я отмахивалась от них – слишком красочно, слишком страшно.
– У него нашли документы, свидетельствующие о связях с эрийцами. Его обвинили в измене Родине.
– Ты же не думаешь, что он виновен? – несмело спросила я.
– Я не верю в его виновность, – мрачно усмехнувшись, пояснил Дайс. – Какое-то время я был одержим идеей фикс – найти настоящих преступников. Даже изучал окружение отца, его конкурентов и недоброжелателей.
– И?
– Бросил эту затею. Что бы ни случилось, прошлое – это прошлое. Мне нужно идти вперед. Теперь я – глава семьи и должен заботиться о ней. Месть никак этому не способствовала.
Я прикрыла глаза. Подумать только, Дайс получил удар под дых, но смог удержаться на ногах и двинуться дальше. Он не озлобился, не стал искать виноватых, а выстроил свою жизнь заново. С чистого листа.
Если это не смелость, замешанная на каком-то внутреннем благородстве, то я тогда не знаю, что это.
– Ты удивительный человек! – вырвалось прежде, чем я успела остановить себя.
– Странно, но я хотел сказать то же самое о тебе.
Наши взгляды скрестились, и жар опалил мои щеки. Дайс смотрел напряженно, испытующе; его ладонь оказалась совсем рядом с моей; я буквально чувствовала, как его пальцы тянутся обхватить мои, но в следующую секунду он резко потянулся к чашке с кофе и одним глотком допил его остатки.
– Думаю, нам пора. Твоя помощница скоро вернется.
Я озадаченно моргнула, а затем уязвленно согласилась:
– Да, пойдем. Я и сама хотела предложить.
Я встала первой и стремительно направилась к выходу. Я злилась. Конечно, на себя. Все было как-то странно и запутанно. Мне казалось, что я нравлюсь Дайсу, но его действия говорили о другом. Ничего не понимаю.
Возможно, оно и к лучшему. Совсем скоро я вернусь на Эрию и…
– Осторожно!
Дайс ухватил меня за локоть и помог увернуться от столкновения со спешащей толпой школьников. Только тогда я очнулась от своих мыслей.
– У вас опасно передвигаться пешком, – буркнула я в свое оправдание. – Того гляди, затопчут.
Дайс промолчал, лишь неопределенно передернул плечами. Мой локоть он так и не отпустил.
Так, нахмуренные и задумчивые, мы преодолели площадь и оживленную улицу и нырнули в арку, но пройти ее не успели. Нам навстречу вышли трое, и высота роста незнакомцев заставила меня нервно вздрогнуть. Когда с лица одного из них слетел капюшон и обнажил бледное лицо с тонкой, как будто из пергамента кожей, сомнений не осталось вовсе: передо мной стояли эрийцы, и что-то мне подсказывало, их намерения едва ли носили дружеский характер.