— Помню, — кивнул старый боевик. — Типичный светлый фанатик и манипулятор, плюющий на чужие жизни и давящий все, что выходит за установленные им самим рамки. Мы и в реальности сталкивались с подобными, того же Хартальфа взять. Но к чему вы это?
— К тому, что нас пока не воспринимают всерьез, — усмехнулся директор. — Когда я говорил с этим Сентайном, я все время подсознательно ожидал услышать от него покровительственное дамблдоровское: «Мальчик мой». Слишком уж он похож на этого выдуманного мага, словно калька с него. Стоящие за алностским Конклавом силы либо знакомы с этой историей, либо просто использовали стереотип старого мудрого мага с длинной белой бородой, которому хочется довериться, посчитать наставником. Упомянутый вами Хартальф использует такой же образ. Кстати, что там на Альбионе после ухода традиционалистов?
— Нищета, — скривился Уйдо. — Полная и беспросветная. Предприятия не работают, властвуют банды, население разбегается, кто куда может, вот только другие страны не больно-то горят желанием принимать беглых альбионских магов из ниспровергателей тысячелетних законов и обычаев. Раз дома такое сотворили, то в гостях вполне могут повторить. Это никому не нужно. Хартальф воспитал поколение, не способное даже по минимуму обеспечить себя. Светлые, когда не стало ненавистных темных аристократов, немедленно перегрызлись между собой. Теперь в Альбионе царит примерно то, что было в вашей России в девяностых годах. Как вы там называли это слово?
— Беспредел, — напомнил Иван Афанасьевич. — Право силы и не вмешивающееся ни во что государство. Наверх выбирается исключительно гниль и мерзость. Малиновые пиджаки. А если ко всему этому прибавить пусть кастрированную Хартальфом, но магию, то остается только посочувствовать альбионцам. Но я им, если честно, не сочувствую. Что заслужили, то и получили. Все по заслугам.
— Всех толковых ремесленников и фермеров оттуда аристократы собрали и вывезли к себе на Гелар, — вступила в разговор Мария Степановна. — На следующий год к нам поступает больше трехсот детей оттуда. Помимо того придется устраивать вступительные экзамены, наши ученики хорошо себя зарекомендовали в разных мирах, поэтому к настоящему моменту подали заявления более трех с половиной тысяч абитуриентов. Мы стольких не потянем. По этой причине хочу напомнить о необходимости найма новых преподавателей, и срочно. Список дисциплин передаю вам на имплант, профессор Маор.
— Сегодня же разработаю ритуал и подам запрос, — кивнул тот. — Желающие есть, и немало, больше нас мало кто платит.
— Однако в связи с визитом алностцев нам придется переработать клятвы, сделать их значительно жестче, перекрыв любую возможность навредить станции, — напомнил Уйдо. — И постараться не допустить, чтобы появились маги очень высокого уровня, способные обойти клятву. Даже один такой может дорого нам обойтись.
— Сделаю, — кивнул профессор Маор. — Господа искины, вы слышали наш разговор с посланниками?
— Мы слышим и видим все, что происходит на станции, — ворчливо отозвался Навигатор, Айтос вторил ему смешком.
— И что вы думаете по этому поводу?
— Эти фанатики намного опаснее, чем кажутся. Они, уходя, попытались оставить тут плетения-якоря, подобных мы не знаем. Я нейтрализовал их, сняв схему, но раз они обладают подобными знаниями, то с ними стоит держать ухо востро. Предлагаю усилить защиту портальных залов, чтобы с них скатывалось все плетения вне зависимости от того, что они такое, если их применяют без основного ключа.
— Свяжитесь с инженерами и скажите пусть займутся, и что это мое распоряжение, — вмешался Иван Афанасьевич.
— Хорошо, — ответил Навигатор. — Я отслеживаю передаваемое дроидами с Алноста. Они сейчас разлетаются по всей столице Кайрадского Тезархата, Ранхен-Мару, проникая во все мало-мальски важные присутственные места. После возвращение эти трое попытались отследить шпионские плетения, но не преуспели — с технологическими цивилизациями высокого уровня они явно не сталкивались. Очень хорошо, это дает нам огромные преимущества. Кстати, ваш ход с разоблачением некроманта в глазах его сотоварищей оказался очень нам полезным, в Дайроде, так называется собрание мудрейших Конклава, сейчас идет яростная свара по этому поводу. Сентайн не зря скрывал свою сущность, понимал, что так и будет. Он пытается обратить внимание высокого собрания на противостояние с нами, но большинство отчаянно визжит на тему «черная тварь среди нас, белых и пушистых».