— Ну-ну, надо давать и отдых своей нервной системе. А насчет случившегося я не прав. Во-первых, после драки кулаками не машут. Случилось то, что случилось. А во-вторых, если Валентин — ваша судьба, вам все равно быть вместе.
— Вы фаталист? А как же изречение о том, что человек — кузнец своего счастья?
— Как и многое из человеческой мудрости, мы ухитрились, в основном в советское время, приспособить к своей идеологии и этот афоризм. Всей страной кинулись ковать те самые ключи. А точнее, один ключ на всех. Разве можно к счастью индивидуальному идти толпой? Вроде в то время вы были еще девочкой, а вот поди ж ты, и в вас проросли отростки тех представлений. Сохранить чужую семью отречением от собственного счастья… Видите, и я не удержался от красивостей. Счастье, сказал кто-то из великих, кажется, Толстой, есть удовольствие без раскаяния. Значит, вы пока к счастью не готовы. Успокоил, да?
Он рассмеялся, и Наташа вместе с ним. Ей отчего-то стало легче.
Сан Саныч полез в карман и достал визитку.
— Вам все придется начинать сначала: работа, квартира. Если чего-то не заладится, обращайтесь. Я хоть и далеко на первый взгляд, но из Питера достаю до вашего города одним нажатием кнопки. В общем, если что-то пойдет не так, как хотелось бы, обращайтесь.
Наташа не читая опустила визитку в сумочку: кто бы ни был Сан Саныч, а все же он не Господь Бог. Вряд ли она станет когда-нибудь к нему обращаться. Но поблагодарила:
— Спасибо, непременно воспользуюсь.
Жаль, что прозевала момент, когда кончились сугробы и по обеим сторонам дороги зачернела свободная от снега земля. Через неделю февраль, а там бывает такая теплынь, что земля полностью оттаивает и садоводы в это время сажают картошку.
За окном появился свет вокзальных огней. Девятый час вечера. Поезд прибывал без опозданий.
— Я могу подвезти вас, — предложил Сан Саныч. — Меня ваш вице-мэр встречает. Может, заодно познакомитесь с высоким начальством.
— Спасибо, — отказалась Наташа, — меня тоже должны встретить.
Он поцеловал ей руку и помог сойти с поезда. Тут же к попутчику подлетели сразу несколько человек, из чего Наташа заключила, что он — человек непростой, но потом она и сама попала в объятия младшего брата, а за ним и родителей, потеряв своего Сан Саныча из виду.
— Наконец-то ты вернулась! — сказала Наташина мать и заплакала.
Отец как-то суетливо прижал ее к себе — он тоже соскучился, но стеснялся переполнявшего его чувства.
Брат хлопнул по спине, точно парня.
Так, поддерживаемую всеми тремя, Наташу повели к стоящей поодаль иномарке.
— Ого! — сказала она.
— Да уж, — неопределенно проговорил отец, и было непонятно, разделяет он восхищение дочери или чем-то раздражен.
Папа недоволен успехами сына? Нет, здесь крылось нечто большее. Человек, который надолго уезжает из семьи, неизбежно попадает в ситуацию, когда недостаток информации не позволяет делать однозначные выводы о происходящих в ней изменениях.
Пока же Наташа отметила лишь проступившее на физиономии братца самодовольство. Он и машину вел небрежно, а одной рукой постоянно что-то делал: то искал кассету и вставлял ее в японскую магнитолу, то щелкал переключателями и интересовался, не жарко ли Наташе и не выключить ли печку…
— Валерий, я хотел бы доехать до дома без приключений, — сухо заметил сыну отец; человек, который прежде никогда не был ни занудой, ни педантом.
Между ней и Валеркой всего три года разницы, но Наташа уехала, и родители свой воспитательский азарт, кажется, полностью переключили на младшего брата. Если он и в самом деле директор фирмы, то как терпит-то.
— Хорошо тебе, Наташка, — словно подслушав ее мысли, заговорил брат. — Ты далеко, тебя не так просто достать, а меня пилят в две пилы.
— Давай, Валерик, пожалуйся, — засмеялась мама, и Наташа по тону поняла, что она по привычке спускает на тормозах возникшее напряжение.
Ну ничего, теперь Наташа приехала, и маме будет легче. Две женщины в семье против двух мужчин.
Однако как приятно вернуться в родимый дом после нескольких лет отсутствия!
Прямо перед их калиткой стайка ребятишек — Наташа уже не знала, кто из них чей — играла в какую-то игру, а считалку, как ни странно, декламировала ту же, из Наташиного детства:
До-ре-ми-фа-соль-ля-си, Ты, собака, не форси, Шляпу набок не носи, Что украла, принеси! Я украла колбасу, Завтра утром принесу!Словно открылась вдруг дверь в далекое беззаботное детство с приглашением: давай входи, и станешь жить там, где за тебя все решат другие…