Месяц не разговаривали, что творится! Раньше в семье никогда такого не было. Могли дуться друг на друга, но не больше одного-двух часов…
Наташа дала себе слово отца с братом помирить. Раз и навсегда. Кто-то же должен быть умнее. Или снисходительнее…
Надо же, она собралась родных мирить. Раньше просто перемолчала бы, подождала, пока само наладится. Может, у нее стал меняться характер? Не поздно ли — человеку под тридцать? Вечный непротивленец, трусиха и кисейная барышня. Травоядное животное, которое начало отращивать клыки?
Вот как, о себе уже в среднем роде. Давай, Наташенька, унижай себя, ползай, если летать не можешь!
— У нас, между прочим, тоже есть в городе парфюмерная фабрика, — заметил отец.
— Да знаю я, — сказала Наташа, — ты забыл, я на ней практику проходила.
— Пусть отдохнет человек, — вмешалась мама. — В кои веки дома очутилась, а вы оба сразу про работу. Небось не объест!
— Да я вообще-то не с пустыми руками приехала, — похвалилась Наташа, чем вызвала нешуточное возмущение родных.
Громче всех распинался брат, который обещал кормить ее до пенсии, если паче чаяния сестра не найдет себе хорошую работу. А свои деньги пусть себе оставит.
Деньги. Будь прокляты эти деньги! Она бы даже хотела поскорее их истратить, чтобы не вспоминать, каким образом они ей в руки попали.
Хорошо бы заодно истратить и память, чтобы не вспоминать ни о Валентине, ни о той роковой субботе его дня рождения.
Увы, как впоследствии оказалось, от него ей осталась не только память.
Глава четырнадцатая
Наташа все-таки послушалась брата. Пошла на курсы визажистов. Училась с удовольствием, по словам преподавателей, хватала все на лету.
Никогда она прежде не знала, какое это удовольствие, когда под твоими руками человек получает как бы новое лицо.
Причем среди клиентов у нее появились не только женщины, но и мужчины, кое-кто из которых стал за ней ухаживать.
Значит, правы философы, утверждая, что никогда не поздно начать жизнь сначала.
Прежде всего, увлеченная учебой, она стала заниматься еще самообразованием, покупая книги по своей новой профессии.
А как-то в один из дней услышала, как отец с удовольствием говорит матери:
— Наташа-то, заметила, как изменилась? Будто от тяжелой болезни оправилась. Все-таки, знаешь, Константин на нее давил своим пессимизмом. Оказалось, это очень заразительно. И неуверенность в собственных силах, и желание довольствоваться малым. С одной стороны, вроде хорошо, а с другой… Когда еще и стремиться к большему, как не в молодости?
Она никогда прежде не слышала, чтобы отец говорил хоть что-то неодобрительное в адрес Константина. Наоборот, когда она с мужем какое-то время еще жила с родителями, тот же отец говорил:
— Мой зять — очень положительный человек.
Наташа, кстати, тоже не задумывалась о том, что супруг предложил уехать в маленький городок, а не в большой. Ее друг детства Данька Шустов уехал в Москву, не подумав о том, что в столице труднее пробиться, — он просто поставил себе цель, на взгляд того же Кости, недостижимую, но ведь добился же!
А почему Наташа никогда не задумывалась об этом? Она просто шла за Костей, и все. Позвал замуж — пошла, позвал уехать в провинцию — поехала… Тамара предложила ей уехать домой — уехала. Нет, это уже из другой оперы! Или из той же самой?
Надо ли оглядываться назад? Наверное, ненадолго можно, но не на три года погружаться в прошлое, как она сделала.
Нет, прошлое нужно нам для анализа ошибок, для сравнения достижений, для легкой ностальгии. Но прошлое не должно тянуть назад и заедать настоящее…
Смешно сказать, Наташа так увлеклась новым ритмом жизни, что вспомнила о том, о чем молодой женщине забывать вовсе не стоило, лишь посмотрев по телевизору рекламу новых прокладок.
Однако она «пропустила» уже второй месяц! А не беспокоилась до сих пор, потому что пока ни с кем у нее не было интимных отношений. В браке с Костей она не беременела все три года. Вот и расслабилась.
Наташа купила тест на определение беременности, все еще несерьезно относясь к своему самочувствию. Мало ли, перемена климата, стресс, говорят, все это может повлиять на обычный цикл… Результат теста ее ошеломил: Наташа ждала ребенка… от Валентина!
Тут впору было не то что расстроиться — завыть в голос. В законном браке не могла забеременеть, и Костя ушел в небытие, не оставив после себя наследника, а теперь… Всего неделя, проведенная с чужим мужем, так в ней отозвалась! Где справедливость? Или это наказание?