— Не-не-не. Это лишнее. Давай-ка ты мне расскажешь, кто ты такой, зачем приперся и кто твои дружки, которые взорвали Строговых.
— Слышь, пацан! Ты сука не представляешь с кем связался! Быстро меня развязал, гаденыш, а то хуже будет.
— Угрозы, от человека, бессильного их осуществить, это несерьезно. А вот тебе настоящая угроза, хочешь обратно? Тебе тут кажется что-то снилось? Сейчас организую.
На лице налетчика отразился ужас, глаза заметались из стороны в сторону. Я конечно не собирался отправлять его обратно в кошмар, времени нет возиться с этой падалью. Но он-то этого не знал.
— Ч-чего тебе надо?
— Другой разговор. Видишь, можешь же, когда хочешь! Я повторю вопросы, но в следующий раз, когда ты решишь отклониться от темы, мы сделаем вот так, — я сгустил ауру в районе трех болевых точек серого, одновременно пережимая ему голосовые связки. Тело бандита выгнуло дугой, зрачки расширились. Подождал, пока он немного придет в себя, и отпустил горло.
— Повторю, кто вас послал? Что конкретно вы искали в доме? Кто исполнители убийства?
Через некоторое время он начал говорить. А куда бы он делся?
Глава 5
Старый друг семьи
Я задумчиво смотрел на тела неудачливых бандитов. Серый оказался той еще сволочью. Думал, отрастил себе дополнительные камеры на сердце и вторую печень, и все, можно ничего не бояться? Ну, нет. Меня надо было бояться. Хотя он обо мне ничего не знал. Куда теперь трупы-то девать? На чердаке они завоняют скоро. Будут проблемы с арендодателем. Типа снимали квартиру на условии «никаких трупов, животных и иноземцев». Придется их как-то утилизировать. Хотя, если их приятели решат за нами проследить, можно совместить утилизацию с ловлей на живца. Короче, я подумаю об этом завтра. Небось за сутки не протухнут.
Что мне удалось узнать?
Эр Виталий Строгов бывший императорский чиновник в должности аудитора. Расследовал экономические преступления против короны и Ожерелья. Чин у него был немаленький, на уровне статского генерала. Третий класс чиновника. Семья Строговых — потомственные благородные, или как говорит справочник министерства по делам одаренных, — «нобли». Виталий, расследуя всякие нарушения, часто влезал в дела кланов. Задолбал всех своей честностью и неподкупностью. В конце-концов его подставили, практически под расстрельную статью.
Однако нынешний император, как оказалось, его очень ценил и не очень поверил в подставу. Поэтому Строгов, вместо того, чтобы лишиться статуса и головы, отправился в эту дыру, с понижением в чине до пятого класса. Начальником Управления юстиции. По личному распоряжению императора.
Тоже не зерг собачий, кстати. В местной дыре вообще, считай, был на верхушке пирамиды. Минюст вообще обособленная структура. Он исполнял функции прокуратуры — гос. обвинения по преступлениям против короны и основных законов Ожерелья.
Для всех остальных ведомств Минюст был также чем то вроде палаты аудиторов. То есть стоял чуть-чуть над остальными императорскими ведомствами. Такая ерунда. Империи нет, а император есть.
И вот какие-то из бывших фигурантов расследований Виталия решили, что он все еще слишком много знает. Более того, что у него есть на них компромат. Некие «документы», которые собственно и хотели изъять наши непрошенные визитеры.
Здесь, в Алом Рассвете, осталось как минимум еще двое членов группы, которая явилась разобраться со Строговыми. Причем прибыли они по высшему разряду — тайными тропами, а не этим новомодным аэростатом. Расслабляться рано. Но и переживать я пока причин не вижу. Со злодеями я разберусь.
Сейчас надо спуститься вниз, и попробовать осторожно пообщаться с Кириллом. Впрочем, мне сильно поможет то, что я имею доступ к памяти Олега. Это у меня память уже не связана с телом, вообще могущественные ограненные, по-настоящему могущественные, от него не сильно зависят. Некий материальный носитель нам по-прежнему нужен, но не критичен, для существования в нематериальном виде. У Олега же мозг не успел распасться и вот — я имею доступ к части его воспоминаний.
Проверив, что у серого не начался процесс регенерации, я направился к лестнице с чердака.
Кирилл встретил меня настороженным взглядом, и ожидаемым вопросом:
— Скажи, ты кто сейчас. Ты правда Олег или ты Арлекин?
Парень выглядел плохо, несмотря на то что проспал часов двенадцать, вид он имел измученный. Запавшие глаза лихорадочно блестят, лицо осунулось, кожа бледная. И вот что ему сказать? Надо бы не поломать мальчика окончательно.
— Можно сказать, что я теперь и Олег и Арлекин, — а что? Опять не вру. Так, немного искажаю действительность. — Арлекин живет во мне и делится своими силами и советами. Но я все еще твой брат. И нам надо держаться вместе.