— Комм.
— Что?
— Арлекин, это называется комм. От слова коммуни.цы.ровать, — последнее слово далось ему с трудом.
— Вот спасибо тебе, это был очень существенный комментарий!
— Да? — парень аж просиял.
— Нет, дубина! Это было саркастическое согласие. И ты опять сказал свое «да» вслух. Называй мое имя мысленно всякий раз, перед тем как построить фразу, пока не натренируешься в мыслеречи. Почему нельзя сказать Иве: я вот не знаю как относятся сейчас в Империи к одержимым и к разграблению гробниц…
— Арлекин! А империя-то уже тю-тю. Нет ее давно.
На секунду я даже опешил. Что, Ритуал, жертвы сильнейших ограненных, все зря? Вот это попадос у них случился…
— Нет, хм… А что есть, парень?
— Арлекин, Ожерелье есть. А Империя гикнулась, когда драгоценные кланы учудили Всплеск!
— Не суть, — пришлось пока отбросить мысль о крушении империи в сторону. — Т ак вот ответь, что сейчас в этом вашем жралье?
— Арлекин! Ожерелье!
— Не суть сказал! Что делают с одержимыми и расхитителями могил?
— Ну…
— ИМЯ! Мысленно!
— Арлекин. Точно не знаю, но казнят как-то заковыристо.
— Ты взял этот амулет из моей могилы. А разговор с мертвым вполне пойдет под понятие одержимости. Ты хочешь втянуть в это Иву? Сделать ее соучастницей? Чтобы ее, если ты попадешься, тоже казнили не понять какой, но «заковыристой» смертью?
— Нет, ой… Арлекин, нет. Я не хочу. Не подумал как-то. А ведь ты прав. У нее из-за меня могут быть неприятности…
— Вот видишь. Не надо ей пока ничего знать. Для ее же безопасности!
Людьми легко управлять. И ведь даже не похвастаешься что я мастер манипуляций. Просчитать Кирилла легче легкого. Его поступки все сказали за него. Если бы я начал задвигать ему про «нашу тайну», про то что девчонки «ничего не понимают» или прочую дребедень, он бы меня послал. Кирилл этот по природе своей и своему еще не до конца сформировавшемуся характеру — защитник. Стоило упомянуть, что информация может убить его подругу, и все. Он теперь под пыткой ей ничего не расскажет. Кстати про «убить» — чистешая правда. Даже противно, я его, получается, вообще не обманул! Так, не о том думаешь, драный клоун… Вообще не о том, зерг меня раздери!
— Арлекин, и о том, что я тебе должен, ты тоже прав. Я бы эту ситуацию не вывез. А если бы они Иве что-то сделали… — парень сжал кулаки так, что побелели пальцы.
— Хорошо что ты это понимаешь, малыш…
— Эй! — Ива аж подпрыгнула — Арлекин, я взрослый уже! Какой я тебе малыш!
— Кирилл! — Ива ткнула пальцем куда-то за спину парня. — Заканчивай свои бормотушки! Хмарь возвращается! У нас конечно амулеты с собой, но хрен их знает они… списанные. Короче, пользовались уже ими. Поторопись, и выпадай из своей просрации!
Кирилл выпал из «просрации», мысленный контакт прервался, и он обернулся назад. Я увидел, как очертания величественных развалин, которые когда-то были местом моего долгого сна, будто подернулись дымкой. Такая возникает над нагретой каменной мостовой в жаркий летний день. Но судя по голым ветвям деревьев вокруг и едва пробивающейся молодой травке, на дворе стояла весна. Причем, судя по сугробам задержавшийся в низинке, возле холма, который венчала Крипта, ранняя. Эта дымка была насыщена энергией, и я вдруг ощутил себя так, как будто я по прежнему в стенах родного склепа, наполненных силой. Эта энергия… нет не могу понять, что-то мешает. Может даже тот самый амулет о котором сказала девчонка.
— Ты права, Ив надо убираться отсюда поскорее. Не дай Сила, еще Прилив или выплеск случится…
Ребята развернулись спиной к усыпальнице и бегом сбежали с холма. Дальнейший путь занял около часа, и прошел в относительном молчании. Хотя я и успел еще немного пообщаться со своим… скажем так, подопечным.
— Итак с главным мы с тобой определились. Ты не рассказываешь о том, что нашел амулет, и с тобой говорит голос в голове, никому. А то не спалят на костре, так в палаты душевнобольных упекут. Также ты признал что должен мне, и поможешь, когда я тебя попрошу, ведь так?