— Ладно, увидимся, — Елена взяла пульт от кондиционера, понажимала там что-то, заставив его пищать и потом гудеть, а потом ушла, оставив Светку в быстро охлаждающейся комнате.
Медленно двигая руками и почти непрерывно зевая, она разделась до трусов и топа (проклятых кружевных трусиков и топа телесного цвета), заползла под одеяло и почти сразу вырубилась.
Проснулась она, видимо, уже ближе к вечеру. В комнате было сумрачно, в окно сочился слабый свет. Светка села, нашарила у кровати бутылку с водой, скрутила крышечку и моментально облилась — это была газировка. Спросонья у неё аж дыхание перехватило от брызг и пены, так что она даже не высказалась вслух. Просто переждала бедствие и стала пить. Напившись, девушка выбралась из постели, нашла пульт от кондиционера, потом сам кондиционер — он висел на стене возле окна — и некоторое время пялилась на пульт, соображая, где «выкл». Наконец, сообразила, что это большая зелёная кнопка с надписью on/off. Нажала — кондиционер тут же перестал гудеть, скрипнул, и две узкие щели в нижнем торце закрылись.
Бросив пульт на кровать, она открыла балконную дверь и выглянула. На неё дохнуло теплом, как из остывающей духовки, она снова ахнула и замерла. Закат окрасил окрестные крыши в тёплые яркие оттенки. Солнце ещё отражалось в некоторых окнах, заливая их плавящимся сиянием. Фасад здания, в котором находилась гостиница, уже лежал в глубокой тени, улицы ниже тоже кое-где были залиты вечерней синевой. Красиво. Постиранные трусы по-прежнему висели, засунутые между прутьями балконной решетки. Светка протянула руку — сухие. Ура! Тут до неё дошло, что она почти вылезла на балкон в одних трусах и майке, и она побыстрее вернулась на кровать. Радостно стянула кружавчики, надела свой добрый честный хлопок, решив, что обойдётся и без лифчика. Елены всё ещё не было. Светка взялась за запястье и сообразила, что оставила часы в ванной.
На полочке у раковины их не было, на самой раковине — тоже. Мучимая нехорошим предчувствием, она включила везде свет и пошла обходить весь номер, прикидывая, когда могла их снять и куда положить. Обшаривала взглядом все горизонтальные поверхности, а когда в замке завозился ключ, начала шарить везде уже и руками. Ей пришлось спешно хватать рубашку, чтобы не предстать перед хозяйкой номера почти голышом.
Елена зашла, бросила на кровать пакет с чем-то объемным, спросила:
— Выспалась?
Светка, торопливо натягивая штаны, ответила:
— Вроде, да. А ты нагулялась?
— Да вон, — она плюхнулась рядом с пакетом и похлопала по его мягкому боку, — По шмоточным рядам прогулялась. Поела, всё такое.
Светка заправила рубашку в штаны и снова стала оглядываться в поиске часов.
— Потеряла что? — тут же спросила Елена.
— Часы, — она потыкала себя пальцем в пустое левое запястье, — Вроде, перед душем сняла. А куда положила…
Елена чуть нахмурилась, внимательно глядя на руку, и сказала:
— Не было на тебе часов.
Светке стало не по себе. Она повернулась:
— В смысле — «не было»? Я их уже пару лет снимаю только перед душем!
— Не было на тебе часов, — повторила Елена, — С самого момента, как я тебя увидела, ничего у тебя на руках не было — ни часов, ни других каких-то предметов.
Светка села на стул. Эти слова её придавили точно камнем. Она невольно снова взялась за запястье, как будто этот жест мог чудесным образом вернуть привычную плотность браслета. Сразу стала вспоминать: «А до кафе этого я где была? Помню, что шла довольно долго вдоль трамвайной линии, до этого пересекала площадь, ещё раньше — переходила через мост, было совсем раннее утро, орали чайки, и я едва проснулась, а до этого я вылезла из небольшого заброшенного здания неподалёку от берега Золотого Рога, где провела ночь на паре досок и газетах… Тогда часы ещё были на мне?»
Она силилась вспомнить подробности. Она зажмурилась и пыталась подробно восстановить те минуты. Ей удалось поймать момент — да, на мосту! На мосту она остановилась, глядя на светлое небо и ещё тёмную воду, которая разбивалась внизу под мостом на тысячи серых и синих осколков в нескончаемом волнении, а потом — да, потом подняла руку и посмотрела на часы. Была половина седьмого. «Когда же я их сняла и зачем? Или…» — она почувствовала, как захватило дух — «Украли? Сняли прямо с руки?!»
— У тебя такое лицо, как будто кто-то помер, — заметила Елена. — В котомке своей порыться не пробовала?
Светка с места бросилась к рюкзаку, по пути треснувшись сперва голенью о кровать, потом боком о приоткрытую дверь ванной. Грохнулась на пол, огласив окрестности стуком коленок, и запустила руки — один карман, другой, нет, и не здесь, и…
— Да они же у тебя на лямке пристёгнуты, — вдруг сказала Елена, которая наблюдала за ней явно с нарастающим изумлением. Светка схватилась за лямки — и правда, на одной из них, левой, был застёгнут браслет часов. Она выдохнула, нервно сглотнула и наконец пересела поудобнее — на задницу, моментально осознав боль во всех ушибленных местах разом.
— Ну ты даёшь, — сказала Елена, — Повесила и забыла?
— Не помню, — призналась она, — Я раньше никогда так не вешала. Это… зачем? Странное место. Не помню…
— Может, пошутил кто-то, — сказала Елена, вставая, — Давай-ка, я тебе тут шмоток на твой размер купила. Чего попроще, конечно, но хоть по размеру будет. А мои снимай!
Светка в очередной раз принялась расстёгивать пуговицы на рубашке, которую ей так толком и не пришлось поносить.
Глава 27.
— В общем, если верить Соне, то твои дела плохи, — сказала Елена, глядя на новую знакомую явно насмешливо. Ну-ка, мол, посмотрим, как ты испугаешься.
— А что она сказала? — Светка попыталась изобразить спокойствие. Вроде как они ведут совершенно отвлечённую светскую беседу о ничего не значащих вещах.
— Сказала, что я должна тебя как можно скорее выкинуть из номера и даже из отеля. В идеале — сдать полиции, чтобы они как можно быстрее и дальше тебя увезли.
Она разбила притворство в мелкие кусочки. Светка смотрела на неё — красивое лицо, такая лёгкая усмешка, такие тёмные непроницаемые глаза. Вдруг Елена зажмурилась, провела по лицу ладонью и сказала явно раздражённо:
— Боже, ты бы себя видела. Арестанту С. зачитали смертный приговор, он рыдал и на коленях просил снисхождения!
— Очень смешно, — пробормотала Светка, чувствуя, что от обиды, смешанной со страхом, рискует заплакать. Во всяком случае, горло уже сжималось.
— Слушай, — Елена подалась к ней, упираясь костяшками пальцев в матрас, — Я кто по-твоему? Соня, конечно, очень умная тётка, и она, по всей видимости, Путешественница с большим опытом, но в то, что она несла, здоровый человек в рассудке в жизни не поверит.
— А здоровый человек вообще поверит в это… — она как обычно ощутила неспособность сформулировать свою мысль понятно, — В нас вообще поверит? Я сама в себя до сих пор не верю!
— Ага, — Елена покивала, мотнула головой, откидывая кудри за спину, — Я сейчас тоже слабо в себя верю. Знаешь, и тогда тоже, каждый раз буквально через полчаса уже думаешь — да мне показалось. Ничего такого не было. Было что-то другое. Да?
— Да, — у Светки вдруг появилась надежда сегодня ночевать не на улице.
— Защитная реакция психики, — объяснила Елена. — Рационально на нашем уровне знаний происходящее никак не объясняется. А для разных сверхъестественных объяснений мы, к сожалению, слишком образованные и неверующие.
Это «мы» неожиданно дало Светке надежду.
— И что же сказала Соня? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и требовательно, — Ты ей позвонила, да?