— Что за лучи? — изумилась Ёзге.
— Не обращай внимания, это цитата, — сказала Олеся, — Это из русской литературы. Неважно! Лучше объясните мне, пожалуйста, как нам разрушение канала поможет Светку вернуть?
— А это просто, — кивнула Елена. — Соня самую малость просчиталась. Твой муж, — она повернулась к Насте, — Во-первых, он должен был умереть в момент запечатывания. Не имею понятия, почему он выжил. Может, у него столько сил, что хватило с избытком, может, ты лопухнулась, и не совсем точно закрыла оболочку, но остался… ну, тут Нора пишет про такую возможность, что может остаться… — она поискала глазами строчку, быстро придавила букву, точно мошку:
— Вот! Так. «…возможность сохранить волокно, которое, пронзая Изнанку, послужит достаточным средством связи персоны замка с его биологическим телом. Этот приём требует дополнительных усилий от толкательницы, повышенной точности координации и удачного состояния карты вероятностей. Его применяют крайне редко; в сущности, в прошлом известны только два таких случая, и в обоих необходимость сохранить…» — дальше неважно. Суть в этом. Там ниже технические подробности, описанные замечательным метафорическим языком, который я не понимаю. А вот она — Елена кивнула в сторону Насти, — Должна понять.
Настя вздрогнула и выпрямилась — на неё опять смотрели все собравшиеся за столом.
— Соня говорила, что моем мужу ничего не грозит. И… технически он… он ведь жив, так? Возможно, она изначально…
— Планировала оставить связь? — Елена смотрела на неё насмешливо, остальные — с сочувствием. — Вот уж вряд ли. Вы с ней виделись после этого?
— Несколько раз… — Настя принялась теребить салфетку, глядя на свои руки. Надо же, заусенцы. Откуда? Вроде бы, всегда следила за ногтями…
— И что? — нетерпеливо спросила Олеся. Эта рыжая бесила Настю даже сквозь глухую усталость и отчаяние, навалившиеся чудовищной тяжестью.
— Мы мало разговаривали. Она сказала — отдохни. Всё образуется. Сказала, что Сашка получил…шок. Но это ничего, это пройдёт… Сказала — ещё увидимся, продолжим… А он… — Настины глаза в очередной раз налились слезами.
— А он в кататонии четвёртый месяц, — закончила за неё Елена. — Ладно. Ситуация простая. Откроем Нижний — твой муж очнётся. Не откроем — будет овощем до конца дней своих, а конец при нашей медицине наступит быстро. Тогда у города будет очень озлобленный и не вполне вменяемый замок, потому что, в отличие от здешних, его заманили в ловушку неподготовленного и без согласия. Ровно то, что нужно Соне, я полагаю.
— Я не понимаю, зачем ей? — спросила Ёзге. — Мы полагали, что ей надо лишить местных возможности использовать дар. Так она может накапливать поле возможностей и в перспективе продлевать себе жизнь сколько угодно. Если замок будет убивать ведьм, это будет ей невыгодно.
— Это тебе только так кажется. — Елена снова потыкала в страницу. — Нора интересовалась закрытыми городами. Сейчас их в мире два, не считая наш свеженький. В обоих из них «наших» феноменально много. Угадай, почему!
— Дети, — сказала Акса.
— Умница, девочка, — Кивнула Елена, — Минус очень большое количество странных несчастных случаев, исчезновений и смертей на ровном месте. В остальном мире «наши» девочки имеют довольно большие шансы не дожить до разумного знакомства со своим даром, и, что прискорбно, выявить их так рано почти нереально. Поэтому если даже замок будет откусывать по десятку голов в год, Соне естественного прироста на много лет хватит.
Настя зажмурилась и прошептала:
— Блин, чего вы несёте… Вы же ужас что несёте…
— Ага, — сказала Олеся, — Смотри-ка, пробирает её. А ты думала, это всё игрушечки?
Настя очень по-детски потёрла глаза кулаками и неожиданно сказала:
— Он ведь ничего не понял. Разговаривал со мной так, как будто мы, ну, в нормальном мире. Только его почему-то не выпускают из больницы. А сам он, опять же, почему-то, не может выйти. У него там… как будто иллюзия.
— Не как будто, — Елена аккуратно закрыла «тетрадь» и сложила на ней руки. — Отличная иллюзия, да, Ёзге?
— Замки делают, что могут. Разговаривают с ним, пытаются объяснить. Но он мужчина, это уже проблема, и он отказывается пускать их глубоко в неречевые слои, а на речевом уровне никто из них не может. Там самой молодой почти триста лет, английского даже при жизни не знали, тем более русского. — Ёзге вздохнула. — Так что остаётся только создавать иллюзию и пытаться воздействовать через неё. Но поскольку он не умер, то личность сохраняет связь с биологическим мозгом. Проще говоря, он частью себя ощущает, что происходящее нереально. От этого только хуже.
— Но мы же можем что-то сделать? — Настя протянула руку по столу, лишь чуть-чуть не дотянувшись до «тетрадки». — Там же есть… написано?..
— Есть, — Елена погладила книгу, — И насчёт Светки тоже нашли зацепку. Это то, что у нас во-вторых. Дело в том, что ты её вышвырнула как бы дважды. Физически ты её кинула в Туда, и очень качественно, практически за границы тяготения. Это бы ещё полбеды, она бы там поболталась пару недель, но её бы всё равно втащило в общее поле. Но ты ещё и выкинула её на Изнанку. Ну, ту часть её, которая… как там Ёзге сказала?
— Энергоинформационная матрица, — ответила с готовностью Ёзге. — Никогда бы не подумала, что такое возможно. Это тебя Соня научила?
— Соня, — Настя уныло кивнула. — Она меня на себе как-то тренировала. Я бросала и чувствовала такое… как бы раздвоение. Но у Сони особая защита, и её двойники сразу как бы… соединялись. Словно на резинке. Она объяснила, что кроме неё таких больше нет, и что если так кинуть обычного человека, то две части оторвутся совсем. И человек останется в Там насовсем.
— В общем, так бы и было, но вот ирония судьбы: не надо было Соне брать твоего мужа в качестве батарейки.
— Почему?
— Вы же все думали, что он к твоей сопернице давно и прочно охладел, правильно?
— Ну, они много лет не виделись, — Настя снова уставилась на свои руки. Она почувствовала внезапный болезненный укол ревности, и тут же — стыда за неё.
— Так-то да, — сказала Елена, сделала паузу и неохотно продолжила, — Но, извини, что я это говорю, первая любовь — большая сила.
— Но он же не знал, что она там? — удивилась Настя.
— Не знал. А в резонанс вошёл, тем не менее. — Елена открыла книгу, полистала немного, потом повернула к Насте и сказала:
— Нижний абзац, читай там.
Настя, кое как продираясь через незнакомый почерк, прочитала несколько предложений. Посидела, тупо глядя в страницу. Вернулась к началу, прочитала ещё раз. Её бросило в жар. Она подняла взгляд на Елену и спросила, ошарашенная осознанием:
— Значит, это он её держит?
— Получается, что так.
— Не по своей воле, конечно, — Сказала Ёзге, и Настя преисполнилась благодарности за эти слова. — Резонанс произошёл только потому, что когда-то она оставила серьёзный отпечаток на его личности. Он, возможно, успел её узнать, но точно не принимал решения её защищать, или что-то подобное. Просто сработали некие… энергетические паттерны. Соня не учла.
— А что, если он поэтому и выжил? — спросила вдруг Акса. — Случился резонанс, их матрицы соединились…
— Нет, невозможно, — Ёзге покачала головой. — То, что он выжил — это случайность. Повезло. А резонанс произошёл в момент броска, точнее, в тот момент, когда матрица вашей подружки пересекла границу Изнанки. Круги пошли, наверное, по всей обозримой реальности.
— Так что делать-то? — спросила Настя.
— Что-что, — Елена вздохнула. — Возвращаться в Нижний и пытаться взломать канал, параллельно отбиваясь от твоей наставницы. Которая узнает о нашем появлении в тот же момент, и явится, причём не одна.
— Вы тоже будете не одни, — сказала Ёзге, вдруг улыбнувшись. Если бы это не было абсурдно, Настя решила бы, что турчанка с радостью предвкушает заварушку.