«Дура!» — Настя вдруг ощутила, что начинает увеличиваться, расти, нависать над Светкой. — «Это не Изнанка, это иллюзия! Ты завязла возле границы, потому что тебя Сашка нечаянно зацепил! В Изнанке нельзя быть, она тебя сразу разрушит без связи с телом!»
Светка попятилась, откос под ними вдруг провалился, исчез, и Настя осознала себя висящей в огненном шаре со всех сторон окутавшего их заката. Светка словно ещё уменьшилась, сжалась, попыталась потеряться, но Настя даже не думала отступаться. Она дёрнула нить и схватила крошечное тёмное пятнышко на её конце. Потом там, среди этого нереального закатного сияния, которое существовало только в её голове за закрытыми глазами, она закрыла глаза ещё раз и позвала:
«Вытащите меня отсюда».
И её вытащили.
Она открыла глаза и на неё тут же обрушилась суета, голоса, движения. Она хотела сказать им всем, чтобы заткнулись, потому что от их ора голова болит, но тут желудок поднялся к горлу, и она успела только повернуться набок.
За весь этот нескончаемый день у неё в желудке побывала только дурацкая газировка из Старбакса, поэтому сейчас она смогла только стошниться небольшим количеством желчи. Приступ прошёл так же быстро, как и начался, и она кое-как смогла сесть. И тут же увидела, что в шаге от неё корчится в таких же рвотных спазмах несчастная Светка, у которой в желудке всё ещё был кофе четырёхмесячной давности, выпитый в Мадриде, в кафешке. В остальном, как вдруг осознала Настя, стало тихо.
Тут же сидела на полу Ёзге, зажав порезанными пальцами полотенце.
— А где… — начала Настя.
— Сейчас отнесут твоего мужика обратно в больницу, и вернутся, — сказала Ёзге. И добавила, увидев выражение Настиного лица:
— Нормально всё.
Настя отползла к дивану, оперлась об него спиной, подтянула колени к груди. Ей бы хотелось радоваться, но она понимала, что ещё ничего не закончилось. Где-то там приближается Соня. Что-то надо будет делать…
Упругий вихрь воздуха ударил её в лицо, четыре фигуры возникли посреди комнаты. Под ногами вякнула Светка — кто-то встал ей на руку. Ведьмы отпустили руки, младшие тут же бросились к Ёзге, заговорили одновременно, принялись вытаскивать из карманов бинты, какие-то тюбики и бутылочки. Рыжая присела возле Светки, помогая ей сесть.
Елена подошла к Насте, опустилась перед ней на корточки и спросила:
— Ну, ты как? Есть ещё порох в проховницах?
— И ягода… в ягодицах, — ответила Настя ей в тон. — Только башка болит.
— Придётся потерпеть, — Елена подняла руки, потёрла лицо. — У меня тоже как с бодуна, пипец просто. — Она повернулась к Олесе, спросила:
— Леськ, что там с Соней?
— Отлично всё, — Олеся встала, подошла. — Девчонки её удачно отдачей зацепили, большого вреда не причинили, но обзор возможностей у неё теперь нулевой. И нас она пока не видит. А я её — да, поэтому надо ноги в руки и менять дислокацию, пока преимущество. Ёзге!
— А? — старшая ведьма поднялась с поддержкой дочерей.
— У нас одна попытка, правильно?
— Да. — Ёзге выглядела хуже всех. Оливковая кожа посерела, губы стали почти фиолетовые. Её не тошнило, но она явно чувствовала огромную слабость. Близнецы одинаковым встревоженным движением поджали губы и подняли брови. Акса сказала что-то тихо на турецком.
— Ой, Аллах великий, — Ёзге сморщилась, качнула головой. — Мне не сто лет, дурочки. Переживу. Как ваша путешественница?
Светка сидела на полу, обняв руками колени, и смотрела в пустоту.
— Ничего, она оклемается, — бодро сказала Олеся. — Тушка цела, мозги на месте, с остальным потом разберёмся. Я её чувствую, всё почти в порядке.
— Хорошо. — Ёзге похлопала дочерей по спинам, и они тут же её отпустили. — выходим.
Никакой эпической битвы не вышло. Соня была очень старой, очень мудрой паучихой, но волна отдачи, которой её накрыло при снятии замка, отняла у неё главное, на что она прежде рассчитывала в любой ситуации. Поле возможностей, сеть вероятностей, пространство, в котором она всегда плавала, как рыба в воде. Она так привыкла видеть все варианты развития событий на десять ходов вперёд, что сейчас почувствовала себя практически слепой. Она могла бы призвать «своих», но не могла даже дать им внятное задание. Она вдруг оказалась посреди своего города не хозяйкой, какой давно привыкла себя ощущать, а обычной женщиной средних лет, одинокой, растерянной и сбитой с толку. Собравшись и сказав себе, что ей в любом случае не смогут причинить никакого вреда, она пошла туда, где был разрушенный канал. В трёх дворах от цели, в арке между домами, они взяли её в клещи и тут же перенесли действие Туда.
Этого она не ожидала. Они мгновенно соединились в кольцо. Она не видела такого кольца уже лет двести, после того как собственноручно уничтожила всех последних умелиц. Она попыталась сбежать, покинуть умозрительное пространство, выключить мысли и сбежать физически, пока ведьмы в реальном мире стоят, замерев, устремив внимание в пространство представлений.
У неё ничего не вышло. Ей банально подставила подножку та самая путешественница, недобитая деталька закрывающего купола, которая должна была исчезнуть, намотанная на канал. Она шагнула к упавшей женщине и села ей на поясницу, завернув обе руки за спину. Сказала равнодушно:
— Пакуйте её уже.
Что-то такое они сделали с Соней Там. Что-то такое, что, поднятая на ноги в реальном мире, она просто стояла и бессильно смотрела, как они снова собираются в круг и образуют кольцо, утаскивая её за собой как бессловесный багаж.
— В Стамбул, — крикнула рыжая девица напоследок.
Светка стояла, сунув пальцы за шлёвки джинсов. Под расстёгнутый кожаный плащ задувал весенний ветерок. Солнце заглядывало в арку, рисуя золотистый полукруг в шаге от носков её ботинок. Светка стояла и не могла понять, что ей делать, куда идти, зачем. Ей хотелось вернуться на откос, к бесконечному закату, который постоянно менял оттенки и плавился облаками, но никогда не кончался.
«В Стамбул», — крикнула ей, исчезая, рыжая круглощёкая девушка в спортивном костюме. «Я её знаю», — отстранённо подумала Светка. На солнце наползло облачко. Ветер пробежался прохладными пальцами по затылку, взъерошил волосы. Светка подняла руку, провела по голове. Рука, волосы. Холод воздуха, тепло солнечного света. Прядки волос, щекочущие между пальцами.
Она опустила руку и сделала пару шагов из арки, навстречу свету и ветру.
— В Стамбул, — сказала она тихо. Постояла ещё немного и исчезла.
Глава 61.
— Платить по счетам, закрывать долги, давать сдачи и прочее.
Удивительно, но они опять сидели в «Старбаксе». Шесть и ещё одна, сидели и ждали.
— Платить по счетам, — Ёзге повторила медленно, не отрывая взгляда от той одной, которая сидела, замерев неподвижно, положив ладони на колени, глядя в столешницу перед собой. Крепкая невзрачная женщина лет сорока или чуть старше. Безвкусно и обычно одетая: мешковатые джинсы, свитер с объемными косами какого-то неприятного серовато-зелёного цвета, чёрные кроссовки. Волосы, остриженные шапочкой, чуть вьются на висках и у шеи.
Её усадили на подтянутый к столику дополнительный стул, и она сидела — молча, почти неподвижно, иногда медленно моргая.
Шестеро других не могли оторвать от неё взглядов. Младшие раньше её не видели, и им казалось диким и невозможным, что «та самая» опасная женщина, «муравьиный лев» одарённых, паучиха, закрывалка неведомой силы выглядит вот так.
Настя ела Соню взглядом, стараясь не потерять самообладание. Её равно мучила ненависть и стыд.
Олеся просто старалась не впускать в себя то, что Соня излучала. Вокруг этой спокойной на вид фигуры неотвратимо разливалась жажда убийства огромной мощи. Олесю физически корёжило от этого ощущения, как бы она ни отгораживалась. У неё было стойкое чувство, что перед ними сидит крепко связанный хищник. Насколько крепко он связан, сколько продержатся верёвки? И что делать потом?
«Не убивать же её».
— А почему бы и нет, — сказала Ёзге. — Это была бы отличная уплата по всем счетам.