В дверь Альты они постучали уже тогда, когда солнце почти село, окрасив небо в багряные и фиолетовые тона.
– Где же вас носило столько времени? – по-доброму и шутливо спросила старушка, встречая их широкой улыбкой. – Еда же остывает – проходите скорее к столу.
Это был одноэтажный деревянный дом, скрученный временем и непогодой, с покосившимся крыльцом и гнилыми досками. Окна были затянуты помутневшей от времени тканью. Но внутри не пахло сыростью – воздух наполнял приятный аромат свежеиспеченного хлеба, смешанный с запахом трав и дыма. Этот аромат вызвал у Эвиса неприятные болезненные воспоминания, но юноша сумел сдержаться, прогнав их прочь. Он украдкой взглянул на Ремая – тот, казалось, тоже прилагал усилия, чтобы скрыть свои печальные мысли.
Альта испекла удивительно вкусный хлеб и приготовила дичь, приправив ее какими-то неизвестными ароматными травами. Пшеничная каша оказалась необычайно вкусной. Уставшие путники ели быстро, наслаждаясь теплотой гостеприимства.
Старика Альта накормила и уложила спать на теплой печи еще до их прихода. Сейчас он мирно храпел.
Ремай и Эвис сидели, уставившись в стол, и думали о чем-то своем. Ирид болтал со словоохотливой хозяйкой дома на самые разные темы: от погоды до урожая, от былых времен до надежд на будущее. Танир слушал их с любопытством, но его уже давно тянуло ко сну.
Ближе к полуночи путники лежали на полках в амбаре. Все, кроме Ирида, быстро уснули. Он же долго ворочался, а потом вышел на улицу. Через некоторое время он вернулся и растолкал Эвиса. Юноша нехотя открыл глаза и спросил:
– Чего тебе нужно? Мы выходим на рассвете, а на улице явно еще темно.
– Послушай, я тебе сейчас кое-что предложу, – прошептал мужчина, склоняясь к нему. – Если вдруг скажешь, что я спятил, то не обижусь. Но если это не так, то разбудим остальных и сделаем кое-что необычное. Слушай…
***
Еще не рассвело. Темно-синий мрак ночи лишь немного смягчался едва заметной серой полосой на горизонте. Вчетвером они стояли на безлюдной улице деревни, наблюдая за обвалившимся колодцем – черной дырой в земле, забитой непонятно чем.
Эвис подошел к колодцу. Он провел рукой по воздуху рядом с обломками, не касаясь их. Рука юноши засветилась ярким, насыщенным синим светом, а руины колодца – тусклым пульсирующим красным. Медленно, словно под действием невидимой силы, обломки начали подниматься, сборка колодца происходила прямо на глазах путников. Разбитое деревянное ведро повисло в воздухе. Оно менялось, становясь целым и невредимым. Потрескавшиеся бревна восстанавливались – пустоты и трещины заполнялись.
– Помяните мое слово, гореть нам за все это на кострах, – задумчиво проговорил Ирид, увлеченно, но без особого удивления наблюдая за происходящим. – Не думаю, это того стоило.
Часть первая: Маяк. Глава 6.
Танир сидел на мягкой траве у подножия старого дуба, осторожно ощупывая измученные ноги. Несколько лопнувших волдырей, растрескавшиеся пятки, опухшие мизинцы – плачевная картина. Он явно не был готов к такому длительному и трудному походу. Да, он принял предложение Ремая и Эвиса с воодушевлением, но тогда все представлялось иначе.
Воображение молодого человека рисовало яркие образы невообразимых приключений, смертельные опасности, героические подвиги. В реальности же он получил лишь бесконечную ходьбу в непонятном направлении, без особой надежды на достижение какой-либо определенной цели. Ощущалось разочарование.
Отблеск.
Внутри Танира теплилось нечто необычное, светлое. Ощущать это в себе было немыслимо приятно. Раньше парень никогда не воспринимал себя кем-то особенным. В городе он был просто кузнецом, ничем не выделялся среди других ремесленников. Жил спокойно и размеренно, не стремясь к переменам. Делал то, что приказывали, брал то, что давали. Хотелось ли что-то менять? Скорее, нет, чем да. Он был доволен своей жизнью – тихой, незаметной.