Выбор, однако, был сделан. Он заключался не в отрицании, а в принятии новых необычайных особенностей. Этому решению способствовало понимание того, что как кузнец Танир был весьма посредственный, а вот со способностями, подобными способностям Эвиса, он мог бы добиться многого. Хоть чего угодно.
Та яркость, с которой Эвис творил чудеса, пленила его – молодой человек в силу своей впечатлительности замечал только светлую сторону происходящего. Он видел, как юноша, который младше его года на два или три, изнемогая от усилий, восстанавливал разрушенный город. Танир хотел творить нечто подобное, хотел быть таким же нужным, таким же значимым, как этот скромный, молчаливый парень. Это желание стало сильнее страха и сомнений.
Он сообщил Эвису, что не станет отрицать дар, а попробует принять и использовать его в благих целях. Юношу это известие обрадовало. Он рассказал свою историю. Рассказал все, что знал об Арнире. Поведал и о подробностях встречи с Творцом.
Танира это впечатлило. Ему хотелось как можно скорее развить дар в себе и помочь вернуть девочку. Он высказал это Эвису. Тот в ответ только грустно улыбнулся.
– Ты на самом деле не знаешь, что нужно делать, чтобы освободить ее? – спросил Танир.
– Не знаю, – ответил Эвис. – Творец сделал со мной что-то. Это усилило дар, но я не понимаю, как использовать его для выполнения… задания. Чувствую себя бессильным.
Да, Танир решил принять дар, но это еще ничего не значило. Он ощущал его в себе, но использовать его хоть как-то не удавалось. Время шло, но парень так ничему и не мог толком научиться.
Первое, что он освоил – разведение огня. Синее, необычное пламя появлялось по его воле, но даже это получалось не всегда, а лишь через раз. Слабый результат для нескольких недель упорных занятий, но Танир все равно обрадовался, ведь это был маленький, но важный шаг на пути к овладению новым мастерством.
– Я хочу кое-что попробовать. Кое-что такое, чего раньше не делал, – сказал Эвис во время одного из занятий. Он говорил тише обычного.
– И что же это? – спросил Танир. Интерес и беспокойство смешались в его голосе.
– Встань передо мной и не двигайся, – попросил Эвис.
Тот выполнил просьбу. Юноша подошел и, не говоря ни слова, положил руку ему на плечо. Казалось, ничего не произошло, но по напряженному лицу Эвиса, по едва заметному дрожанию руки, Танир понял, что это не так.
Юноша сжал зубы. Скулы напряглись. Дыхание стало прерывистым и тяжелым.
– Что-то происходит? – спросил Танир.
– Да, – коротко ответил Эвис.
Он убрал руку и сказал:
– Идем со мной.
Молодой человек повиновался. Он чувствовал беспокойство, которое быстро усиливалось.
Они вышли на улицу. Эвис – впереди. Вскоре стало понятно, куда они направляются – к дому Ремая.
– Ты можешь объяснить мне, что произошло? – спросил Танир.
– Пока сам не понимаю. Возможно, я что-то нашел… нужно проверить.
Дверь дома Ремая оказалась открыта. Эвис, не постучав, вошел внутрь. Комната была погружена в полумрак, лишь узкая полоска света пробивалась сквозь занавешенное окно. Бывший Глава ремесленников и торговцев сидел за пустым столом, его фигура была едва различима в тенях. Последние месяцы Ремай, казалось, совсем забросил себя: на волосах образовались колтуны, длинная борода была неровной и неопрятной, а лицо выражало глубокую усталость.
– Я кое-что хочу сделать, – сразу сказал Эвис.
– Делай, – равнодушно произнес Ремай, поворачиваясь к вошедшим в дом.
– Встаньте оба передо мной, – попросил юноша. – Давайте быстрее. Не нужно медлить.
Ремай нехотя встал с лавки и оказался перед Эвисом. Молодой человек положил одну руку на его плечо, а другую – на плечо Танира. Через несколько секунд юноша восторженно произнес:
– Я вижу свет во тьме.
– Что? – удивленно спросил Ремай.
– Ты помнишь… в лесу, после убийства Зверя… Арнир говорил, что должны прийти другие существа… Он говорил, что мы будем для них, как маяки в ночи для кораблей… помнишь это?