– Эвис, любимый, садись посередине. Я принесу ложки. Совсем забыла о них, – проговорила девушка и ушла.
Юноша подошел ближе к столу. Мальчик сидел за ним и внимательно осматривал руки.
– Я уже помыл их, правда, – произнес он. – Сам не знаю, почему раньше старался этого не делать. Дело несложное. Ты правильно говорил, что так лучше. Я зря не слушался.
Эвис медленно сел рядом.
– Я забыл рассказать тебе свой сон. Хочешь услышать его? – спросил ребенок.
– Очень хочу, – тихо и добродушно ответил юноша. – Я люблю, когда ты рассказываешь мне сны. Что тебе приснилось?
– Все было так… мы плыли на лодке по озеру. Когда подплывали к берегу, лодку стало тянуть ко дну. Ты сказал, что грести тяжело. Сказал, что гребешь уже из последних сил. Я ответил, что верю в то, что мы сможем добраться до суши. И мы добрались. Когда мы затащили лодку на берег, я увидел, что к ней прикрепилась улитка. Ты сказал, что это из-за нее мы чуть не утонули. Ты отлепил ее и положил в мою руку. Я не стал ее обижать, а только попросил больше так не делать. И сказал, что если ей очень захочется поплавать с нами, то пусть договаривается заранее, а не пытается присоединиться тайно. Я отпустил ее обратно в озеро, а она…
Мальчик еще долго что-то говорил, но Эвис уже не слушал. Чувство умиления усилилось и полностью поглотило его. Для него уже не существовало ничего вокруг, кроме этого ребенка.
– Ты сделаешь это? – спросил мальчик настойчиво.
– Что сделаю? – Эвис так погрузился в мысли и чувства, что не смог понять, о чем речь.
– Нарисуешь это. Ты нарисуешь мой сон?
– Обязательно нарисую, – ответил Эвис.
Девушка вернулась. Она положила ложки на скатерть и села на стул.
– А ты взяла мою лошадку? – спросил мальчик.
Девушка глубоко вздохнула, а потом произнесла:
– Так, господин мой, во-первых, ты ее не просил, а, во-вторых, ты уже не маленький и вполне можешь кушать без игрушек.
Сказала она это с задором, а не со злобой.
– Но с ней веселее, мама…
– Давай я принесу, мне несложно, – вмешался в разговор Эвис. – Она ведь в доме? Ты говоришь про ту лошадку с красной гривой, которую я сделал из дуба?
Мальчик кивнул. Юноша резко встал из-за стола.
– Нет, не нужно! – с неожиданным волнением воскликнула девушка.
– Мне вовсе не сложно, – добродушно сказал Эвис.
– Папа, она уже не нужна мне, – чуть ли не со слезами произнес мальчик.
Юноша не слушал. Он был воодушевлен и хотел сделать что-то хорошее для них обоих. Пусть даже и какую-то мелочь.
Эвис обошел угол дома и оказался у крыльца. Огромная дверь – два его роста. Ручка – камень. Не выполнена из камня, а просто камень, который по какой-то причине стал дверной ручкой. Он не придал тому особого значения. Юноша просто открыл дверь и вошел в здание. За ней большое помещение – не менее сорока шагов в длину.
Окна.
Много окон.
Они располагались не на одном уровне, а как попало: одни у пола, другие под потолком. Крохотные и огромные. Зашторенные и нет. Высота стен – три человеческих роста.
Камин.
Огонь разведен. Горело не менее пяти больших поленьев.
В центре помещения стол. На нем деревянная игрушка. Эвис взял вещь, за которой и шел, и осмотрел ее. Лошадка размером с ладонь. Три ноги выпрямлены, а одна приподнята и согнута. Грива окрашена в красный. Все сделано мастерски.
Юноша поспешил к выходу. Подойдя к двери, он вдруг резко остановился и спросил непонятно кого:
– Для чего окно открыл? Все тепло выпускаешь.
Эвис не понял собственных слов. От них почему-то стало страшно.
– Какие окна? – спросил он уже у самого себя. – Они закрыты. Все хорошо.
Тут же непонятная тревога исчезла. Эвис сделал еще два шага в направлении двери, но вновь остановился.
– Нет, здесь другое, – проговорил он. – Здесь нет тепла, хотя огонь горит.
Юноша развернулся и направился к камину. Подойдя вплотную, Эвис присел на корточки и вытянул руку вперед. Языки пламени заскользили по ней, но жар отсутствовал. Он убрал руку и замер, глубоко задумавшись. Через какое-то время юноша встал и бросил в камин деревянную игрушку, для поиска которой пришел в дом. Пламя охватило ее неестественно быстро. За считанные секунды лошадка превратилась в пепел. Эвис наблюдал за этим с каменным лицом.