Лаз на чердак располагался в потолке. Чаще всего он был закрыт. Это ее не останавливало – немного усилий, и препятствие исчезало. Еще мгновение, и Сэйра там, где хотела. Зачем? Просто так. Ей нравилась атмосфера этого помещения. Окно одно. Круглое и очень большое. Солнце в нем появлялось в полдень. В это время девочка часто садилась на пол напротив окна. Ей нравилось наблюдать за тем, как желтые лучи появляются сначала на одной стене, потом медленно, но верно движутся к середине помещения и озаряют ее. Греют, но не обжигают, а потом уходят к другой стене и исчезают вовсе.
На чердаке всегда было пыльно – Папа хранил в нем какие-то мешки и ящики. Иногда забирал старые и приносил новые. Кажется, продавал что-то. Девочку это не интересовало. Эти вещи она никогда не трогала, так как обещала этого не делать.
Однажды Сэйра увидела в углу у пола паутинку. Ее сплел паук размером с половинку ее мизинца. Зелено-желтый, слегка блестящий.
– Что ты здесь ищешь? – произнесла девочка. – Здесь нет ни мух, ни комаров. Иди лучше на улицу.
Она слегка коснулась паутинки. Белая сетка закачалась. Паук напрягся, но никуда не убежал.
– Я не стану тебя обижать. Не нужно бояться. Если захочешь уйти, то уйдешь сам. Думаю, сможешь. Приполз ведь как-то сюда! – сказала Сэйра и занялась своими обычными делами.
На следующий день она застала паука на том же месте, что и в момент первой встречи. В паутине добычи не появилось. Это почему-то расстроило девочку.
– Ты здесь с голоду умрешь. Сам не понимаешь? Иди в другое место. Иди! Не хочешь? Ну и сиди тогда голодным! – Сэйра фыркнула и направилась к окошку ждать лучей солнца.
Каждый следующий день она думала о пауке все больше и больше. Ей стало жалко его. Девочка в какой-то момент хотела вынести его на улицу, но потом передумала и решила принести пищу. Ею стала большая муха. Поймать ее оказалось несложно.
– Ты настолько ленивый, что мне приходится за тебя охотиться. Разве это правильно? – спросила паука Сэйра. – Это в первый и последний раз. Договорились?
Она положила муху на паутину. Добыча тут же принялась жалобно жужжать и вырываться, но паутина оказалась слишком липкой. Да и паук отреагировал почти молниеносно – схватил жертву, вонзил в нее клыки, а потом быстро превратил в белый кокон.
Сэйре стало немного жутко, но она не отвернулась. Сердце быстро билось. Хотелось посмотреть на то, как паук будет утолять голод. Не потому, что она хотела видеть страдания мухи, а потому, что желала накормить паука, к которому так привыкла за последние дни.
К ее удивлению, паук есть не стал. Он покрыл жертву паутиной, отнес на край сети, а сам переместился к центру и замер.
Девочка выпучила глаза и сказала:
– Я тебе не для этого ее несла. Хочешь с голоду умереть? – и опять фыркнула и удалилась.
На следующий день Сэйра застала паука и жертву на тех же местах.
– Я больше не буду с тобой играть, – твердо заявила девочка.
Слово она сдержала. Большой мешок помог скрыть угол с паутиной. Скрыть и забыть. Это получилось легко. Сэйра выкинула друга из головы на несколько месяцев.
Вспомнила девочка о нем случайно, потому что увидела во сне. Утром она тут же поспешила на чердак и с трепетом отодвинула поставленный ранее мешок.
Все на месте: паук, жертва, паутина. Коснулась пальцем паука. Не шевелится. Еще раз, но чуть сильнее. Нога отвалилась. Умер и засох. Умер, находясь прямо перед едой. Или от чего-то еще. Это не было важно. Он сам выбрал поселиться здесь и сидеть на месте, не меняя ничего.
Девочка не стала убирать паутину, а оставила все, как и было. Мешок она также вернула на место.
Сэйра помнила бабушку. У нее были холодные руки, но от них исходило тепло. Девочке это запомнилось именно так. Старушка часто напевала ей песни, гладя по голове. Это вспоминалось почти как самое приятное в жизни.
Еще бабушка рассказывала сказки. Веселые и добрые. Иногда сказки были и страшными. Страшные запоминались лучше всего. Сэйра боялась их, но при этом любила больше остальных. Если становилось слишком страшно, ложилась головой на колени бабушки и закрывала глаза. Когда доходило до самого жуткого места, закрывала уши руками. Закрывала так сильно, чтобы ничего не было слышно вообще. Бабушка от этого рассказ не останавливала. Когда страшная часть заканчивалась, она проводила пальцами по лбу девочки. Это означало, что можно убирать руки. Сэйра так и делала, мысленно обещая себе, что в следующий раз будет слушать все полностью.