Закрываясь в комнате или находясь на чердаке, она отточила ранее приобретенный навык почти до совершенства – навык перемещать предметы мыслью.
Мысль рождается в голове, затем выходит наружу, и в мире происходит изменение. Девочка чувствовала свечение внутри себя. Уже тогда Сэйра понимала, что вовсе не она сама является его источником. Что же им было? Она не находила ответа. Впрочем, не особо и искала.
Однажды девочка сидела на чердаке у окошка под лучами солнца. Тепло и приятно. Мысли где-то далеко. Точнее сказать, не далеко, а глубоко внутри. Разложенные вокруг мешки и сундуки по ее воле поднимались в воздух, кружили над ней и возвращались на свои места. Так она делала уже не раз. Однако в тот день на чердак неожиданно поднялась сестра.
Увидев парящие в воздухе мешки и сундуки, девочка удивленно вскрикнула, а Сэйра вскочила от испуга. Вещи с грохотом попадали на пол, поднимая пыль. В тот же миг каким-то невероятным образом платье сестры, будто само собой, вспыхнуло зеленым пламенем. Девочка, которая еще не успела полностью подняться на чердак и стояла на лестнице, попыталась сбить огонь, но ее нога соскользнула со ступеньки, и она с криком полетела вниз. Сэйра остолбенела, не зная, что делать.
– Ведьма, она ведьма! – кричала внизу девочка. Ее голос дрожал от боли и страха.
Раздался тревожный крик Мамы, которая в момент падения находилась рядом.
От услышанного слова «ведьма» Сэйра испугалась намного больше, чем от того, что произошло несколько секунд назад. Вспомнилась страшная бабушкина сказка о злой старухе, живущей в лесу и питающейся только детьми.
Чем младше, тем лучше.
Почему сестра назвала ее так? Она ведь не такая. Она молодая и добрая. Зла никому не желает.
Ответа девочка не нашла.
Ничего страшного с сестрой не произошло: легкие ожоги и пара ссадин. По какой-то причине Сэйра посчитала, что все забудется так же быстро, как тогда со шкатулкой. Здесь она ошиблась.
Дальше последовали долгие, мучительные разговоры полные нравоучений и упреков. Во время них даже вечно спокойный отец срывался на крик. Как только мог, он старался донести до дочери идею о том, что странные способности ее погубят. Погубят их всех. Сэйра молча слушала, не возражая, но и не воспринимая сказанное всерьез. Она не могла просто убрать то, что уже стало частью ее самой.
Месяц шел за месяцем. Пропасть между Сэйрой и семьей все росла и росла. Сестра перестала с ней общаться. При мимолетных встречах она бросала на нее испуганный взгляд или смотрела в пол. Вскоре Сэйра перестала запирать комнату в моменты, когда практиковалась в умениях. Ей стало неважно, зайдет кто-то или нет. Одиночество, отчуждение и волшебство – это все, чего она желала.
Сэйра хорошо помнила, как разговоры за обеденным столом мгновенно стихали, стоило ей только сесть рядом с родными. Почему-то это ее не смущало. Девочка вовсе не испытывала ненависти или презрения к этим людям. Она даже по-своему продолжала их любить. Дело было в том, что Сэйра слишком хорошо понимала свое отличие. В чем же оно заключалось? Однажды она нашла ответ: «Им интересны вещи, а мне то, что внутри вещей».
И действительно, для нее так и было. Однажды она поняла, что любая вещь, что появилась в мире, по сути, может быть чем угодно. Даже в одной сосновой шишке каким-то образом сокрыто огромное дерево или даже целый лес. Нет, конечно же, девочка не могла превратить сосновую шишку в лес, но она знала, что на самом деле так можно. Сэйра не искала способов сделать нечто подобное, не предпринимала попыток подтвердить свою идею. Хватало того, что в ее понимании это являлось возможным.
Все вокруг казалось связанным. Предметы отличались друг от друга, но в то же время были неотличимы. Все вокруг наполнял какой-то таинственный свет, а больше всего этого света было в ней самой. Девочка ощущала себя ярким цветком, растущим посреди бескрайнего поля, усеянного травой. Чем-то прекрасным, чем-то бесподобным. Чем-то таким, что выражает саму суть этого унылого мира.
Однажды вечером, во время очередного безмолвного ужина, Сэйра неожиданно нарушила молчание. Она подняла глаза на родителей и сестру и тихо, но твердо произнесла:
– Забудьте обо мне.
Услышав это, Папа выпрямил спину, удивленно посмотрел на жену и сказал: