– Дорогая, почему у нас так темно? Когда это мы начали жалеть свечи?
Мама, словно очнувшись от сна, улыбнулась и ответила:
– Сама не знаю, для чего мы в темноте сидим. И еда какая-то пресная и безвкусная. Словно не я готовила.
Родители и сестра завели легкие разговоры обо всем на свете. Никто из них не замечал присутствия Сэйры. Она смотрела на членов семьи, наслаждающихся общением друг с другом. Наслаждающихся им, так как объект тревог забыт.
Она забыта.
Сэйра наблюдала за родными. В ее глазах не было ни обиды, ни грусти. Только спокойное понимание и отстраненность. Она смотрела на семью, словно сквозь стекло.
Девочка без спешки доела ужин. Потом подошла к отцу. Поцеловала его в щеку и прошептала:
– Спасибо за хороший вечер. Я иду спать.
Ни отец, ни мать, ни сестра не отреагировали. Для них ее больше не существовало. Ее это устраивало.
Все перешли в иную жизнь. Родители вновь стали счастливыми людьми, она – призраком в собственном доме.
Сэйра часто наблюдала за тем, как Папа играет с сестрой, как они наслаждаются этим занятием. Смотрела на то, как Мама мерит платья. Девочка наблюдала за счастливой жизнью людей, которые были счастливы лишь потому, что лишились ее. Она постоянно крутила в голове эту мысль.
Девочка решила уйти. Решение она приняла в день, когда ей исполнилось двенадцать лет. В первую очередь потому, что стала сопоставлять себя с тем самым пауком на чердаке. С дурачком, который поселился там, где для него явно нет ничего хорошего. С простаком, который не способен воспользоваться тем, что само пришло в его лапы.
Родители и сестра сидели на лавке у дома.
– Думаю, нам нужно сходить к озеру, – предложила Мама.
Сэйра поцеловала ее в щеку и сказала:
– Конечно, сходите. Мне всегда нравилось смотреть на твое отражение на водной глади.
– Я построю шалаш из веток! – обрадовалась сестра.
Сэйра взяла ее ладонь и поцеловала, а потом произнесла:
– Хорошая идея. Ты всегда любила это.
– Хочешь, я помогу тебе построить его таким прочным, что он будет стоять не один год? – спросил у сестры Папа.
Сэйра потрепала его по голове и сказала:
– Ты самый лучший учитель из всех, кого я знала. Не сомневаюсь, что ты научишь ее этому.
Это были ее последние слова, сказанные семье.
Сэйра ушла.
Ушла, сама не зная куда.
Еды, которую девочка взяла с собой, хватило на пять дней. Когда скудные запасы закончились, она находилась посреди густого леса. Не совсем глухого, но темного и мрачного. Начало лета – значит, рассчитывать на ягоды и грибы рано.
Сэйра поймала себя на мысли, что даже не представляла, насколько сложной окажется самостоятельная жизнь. В детском сознании все рисовалось гораздо проще и приятнее. Реальность оказалась суровой.
Девочка не ела уже два дня. Силы покидали ее, ноги подкашивались, голова кружилась.
В какой-то момент она увидела впереди себя зайчонка. Крохотного. Размером в полторы ее ладони.
– Забудь обо мне, – тут же громко произнесла Сэйра.
Зайчонок замер, словно прислушиваясь, а потом принялся спокойно щипать травку.
Девочка подбежала, схватила одной рукой зверька за шею, намереваясь сломать хрупкий позвоночник. Зайчонок продолжал жевать траву, как ни в чем не бывало.
Внезапно Сэйра остановилась и откинула животное от себя. Перед ее глазами возник жуткий образ – ведьма из страшной бабушкиной сказки. Тощая старуха с горящими глазами стояла перед ней и злобно скалилась, обнажая гнилые зубы. С острого подбородка капала кровь. Она тянула к девочке морщинистую руку с длинными острыми ногтями.
Образ появился лишь на мгновение, но этого было достаточно. Сэйре вдруг показалось, что она сама становится такой же, как ведьма из сказки.
Девочка повалилась на траву и закричала:
– Я не буду такой! Никогда не буду такой!
Зайчонок, которого она еще мгновение назад хотела убить, никуда не убежал. Он сидел рядом, спокойно пожевывая траву, и смотрел мимо нее большими темными глазами.