– Эвис рассказал мне сказку о мотыльке, который повредил крыло, а потом сшил себе новое из лепестков.
– Из лепестков нельзя ничего сшить, – буркнул Ремай.
– Значит, сказки не любишь? – спросила Сэйра. – Это от того, что тебе их в детстве не рассказывали.
Ремай равнодушно пожал плечами.
– Когда у тебя будут дети, обязательно рассказывай им сказки при любой возможности. Хуже от этого не будет, – сказала девушка. – Разве тебе не кажется, что все вокруг и так похоже на сказку?
– Кажется. Только вот я все меньше уверен, что у этой сказки конец будет счастливым.
– Тебя это печалит?
– Не радует.
– Бедняга… Может, тебе лучше думать о том, что счастья для всех вообще никогда не бывает. Ну, найдете вы этого Арнира, ну убьете. Горе-горе ему. Хотя при этом и девочку вернете, и ты не умрешь. А что если не найдете? Значит, он жить будет. Может быть, еще и хорошее что-нибудь когда-нибудь кому-нибудь сделает. Тоже не самый плохой…
– Вот опять ты… – начал Ремай, но, услышав шумный выдох Ирида, вспомнил, с кем имеет дело, и решил, что лучше просто пропустить сказанное мимо ушей.
Ремай и Ирид остаток вечера делали замеры, а Танир со скучающим видом наблюдал за ними. Эвис и Сэйра до темноты просидели на обломках старого навеса, оживленно разговаривая.
Путники ночевали в трактире.
На следующее утро они вновь пришли к дому Сэйры. Девушка ожидала их, разложив на уличном столе угощения: пироги, мясо, сушеные ягоды.
Эвис предложил восстановить дом изнутри, но Сэйра наотрез отказалась. Она отвела юношу в сторону и сказала:
– Не хочу больше здесь жить. Хочу уйти с тобой.
– Но для чего же тогда просишь чинить крыльцо?
– Нужно ведь их чем-то занять. Да и приятно наблюдать, как они стараются ради меня. Я с детства не испытывала ничего подобного. Давай погуляем у ручья.
Эвис кивнул.
Уходя, он несколько раз оборачивался, чтобы посмотреть на товарищей, суетящихся возле крыльца и позабывших обо всем, что происходило в последнее время. Неожиданное занятие позволило отстраниться от последних событий, которые не представлялись обнадеживающими.
– Не думал над моими словами? – спросила девушка, когда они отошли от дома.
– Какими именно?
– О том, что мог бы спокойно идти по миру вперед с какой-то своей мыслью. Неважно, доброй или злой. Главное, со своей. О том, что города открывались бы перед тобой. Люди падали бы на колени, молились бы на тебя. На тебя, как на кого-то исключительного и неповторимого. На единственного в своем роде.
– Я не единственный. Ты сама являешься этому подтверждением.
– Не важно. К тому же, у меня нет того, что есть у тебя.
– Но есть и Арнир, и тот, кто назвал себя Творцом. Они также существуют, и отблеск у них проявляется намного сильнее, чем у меня. А я? Я до сих пор не знаю, зачем все это нужно. Это не волшебная сказка, где мудрый наставник раскладывает все по полочкам перед несмышленым юнцом. Здесь все приходится постигать самому.
– Вот и хорошо.
– Почему это?
– Так ты каждому из чудес сможешь придать собственный смысл.
Они пробыли вдвоем до того момента, когда солнце начало садиться. У Сэйры оказалась яркая и живая фантазия. Она высказывала бесконечные варианты того, кем они оба могли бы быть.
– Хочешь сказку от меня? – спросила девушка. – Где-то в лесной глуши жили люди. Они так привыкли к тому, что каждое утро встает солнце, что уже перестали считать это великим чудом. Они не ждали весну как дар, думали, что так и должно быть. В один день они случайно раскопали снег на опушке и обнаружили под ним цветы. Эти люди решили, что для цветов еще слишком рано и растоптали их, так как не верили в чудеса. На следующее утро солнце не взошло. Люди вышли на улицу и молили его появиться на небе, но это не помогло. Солнце обиделось на тех, кто отрекся от волшебства. Они так и остались в темноте навсегда, а что стало потом, ты и без моих слов поймешь.