Следующее помещение Ремай узнал без труда – его собственный дом. Тот самый, в котором мужчина прожил много лет. За столом сидела девушка. По волосам и осанке он узнал ее – Ирма.
– Ты снова будешь ворчать из-за того, что я вошла без разрешения? – спросила она, не поворачиваясь.
Ремай несколько замялся, а потом ответил:
– Нет, на этот раз не буду.
– Вот и чудесно, – сказала девушка. – Я сейчас улыбаюсь. Ты хочешь увидеть мою улыбку?
– Да, – ответил Ремай.
– Ты понимаешь, что она уже не такая, как прежде?
– Да.
– Ты понимаешь, что я не повернусь к тебе?
– Да.
Девушка подняла правую руку, поставив локоть на стол. Кожу покрывала засохшая кровь. Мизинец и безымянный палец отсутствовали.
– Хочешь сказать мне что-то приятное? – спросила девушка.
– Я не… – пробормотал Ремай.
– Не утруждайся, ты никогда не мог. Не то чтобы не хотел, а именно не мог. Знаю, после случившегося ты жалел об этом. Знаю, жалел обо мне. Это даже странно, так как ты не способен не только на нежные чувства, но и на простейшее сочувствие. Ты когда-то давно и сам пришел к этому выводу. Помнишь? Это помогло смириться с некоторыми особенностями самого себя и избавиться от никчемных душевных волнений. О, это откровение давно с тобой. Тебе нравилось, когда я была рядом, но вопрос здесь не в любви или хотя бы в симпатии, а в удобстве. Все устраивало, а любые чувства давились в зародыше. Могучий, сильный и хладнокровный – таким ты себе нравился? Такому никто не нужен. Во всяком случае, надолго. Тебе нравилось быть одному. Зачем ты шел вслед за Эвисом?
Мужчина немного подумал, а потом произнес:
– Я хотел отомстить за тебя.
– Отомстил? – смеясь, спросила девушка.
– Не знаю. Слишком сложно... понять.
– Хорошо. Но тебя сюда привело не желание мстить за меня. Во всяком случае, не только оно.
– Возможно. Но о чем именно ты говоришь?
– Думай, Ремай, думай.
Сказав это, девушка исчезла, растворившись в воздухе. Исчезли и находящиеся рядом предметы. Дверь, через которую вошел мужчина, не пропала, но почему-то теперь находилась в другой стене. Она открылась. Ремай без раздумий вошел в нее.
Он оказался в лесу. Рядом горел костер. У него сидел одетый в грязную рваную одежду мужчина. Узнать его удалось без труда, несмотря на то, что с момента последней встречи прошло полтора десятка лет.
Тарин. Атаман разбойников, который на свою беду когда-то прибрал Ремая, а потом поплатился за это кровью.
– Чего встал, Скворец? – рявкнул разбойник. – Садись рядом. Еще немного и угли будут – картошку запечем.
Ремай подошел ближе, но садиться не стал. Он спросил:
– Не пойму, зачем ты здесь?
– А кому же еще тебя уму-разуму учить? – смеясь, проговорил Тарин. Он взял большую палку и потыкал ей в костер. Полетели искры. Они не гасли, а поднимались вверх, уносясь в звездное небо. – Не серчай. Прошлое позабыть пора. Вот сейчас поговорим, и кучу времени сбережешь – не будешь попусту думать, о чем не следует.
– Говори, если хочешь. Я готов слушать.
– Скажи, с какой мыслью ты сейчас в дверь вошел? Признаться ни в чем не желаешь?
Ремай немного подумал, а потом ответил:
– Хочу… в том, что я шел за Эвисом из-за страха. Все мысли о мести – только стена, за которой я скрывал собственную трусость и страх.
– Какой еще страх?
– Страх смерти. Я никогда раньше не признавался в этом даже себе, но теперь говорю откровенно. Да, раньше я и не понимал этого. Я боялся не просто умереть, а умереть именно от того, что было мне предначертано. Я оправдывал действия другими целями, но это неправда. Месть за Атиса и Ирму – не главное желание. Это являлось ложью. Ложью, которая предназначалась именно для меня. Если бы пришлось выбирать между местью за них и спасением собственной шкуры, то я бы выбрал второе. Я не размышлял об этом, не планировал ничего, но сейчас понимаю – выбор был бы такой. Но знай – это не трусость, а нечто иное. Это какой-то животный инстинкт. Нечто из глубины души. Нечто такое, что не позволило бы пренебречь собой. Хотя… хотя это тоже обман… страх… я признаю, что шел, так как боялся за свою жизнь – и все! Доволен!?
– Значит, ты теперь понимаешь свое положение?