Сэйра гладила Эвиса кончиками пальцев по щекам, иногда приговаривала: «Тише, тише. Успокойся. Все уйдет».
Ничего не уходило – становилось только хуже.
– Это можно было бы исправить. Я сейчас вижу… расплести только это… отказаться от этого, но так не будет. Это изначальная воля… именно так все и виделось… так все ощущалось… не изменить, означает повторить еще раз… как глупо надеяться на изменения. Мысль проста – расплести стоит только одно… иначе уже опробовано... не вышло… глупо не понимать, что подснежники не являются единственными цветами – за ними обязательно последуют и другие. Подснежники отличны только одним… они – первые. Они хотят света, но получают его мало... получают мало, так как пока нечего особо получать. Им не дожить до дня, когда свет будет истинным. Нужно отказаться и расплести… расплести и отказаться…
– Ты понимаешь его слова? – спросил Танир.
– Нет, – честно призналась Сэйра.
– Мы – доказательство изменения мира, – говорил Эвис. – Доказательство его развития. Я не источник света, а только тот, кто способен его перенести в мир… перенести в уже созданное. Мне никогда не сделать то, что не было сплетено ранее, не заложено в основу. Но мне это и не нужно… нужно только вернуть ее и уйти… просто нужно уйти вдвоем… я не мог проиграть… если я проиграл, то вместе уйти не выйдет. Кем я стану один?
Сэйра продолжала гладить юношу по лицу. Тот не реагировал на это. Танир напряженно слушал невнятное бормотание.
– Ремай, ты победил в бою, – говорил Эвис. – Ты победил, хотя и не рассчитывал на это. Теперь ты можешь быть свободен. Я не попрошу идти со мной дальше. Это уже не твое... не стоит думать о данных ранее обещаниях – теперь они ничего не значат. Я разрешаю тебе от них отречься, так как понимаю... теперь все будет иначе. Теперь я буду один… я буду…
Юноша закашлялся. Ремай заворочался, а потом сел на пол.
– Жар усиливается? – спросил он.
– Да, – ответил Танир. – Знаешь, как помочь?
– Нет, все знания я уже использовал.
Эвис быстро завертел головой и вновь забормотал:
– Танир, я увел тебя за собой, заманив загадочными словами. Ты хотел идти вперед и открывать великие тайны мира. Хотел чудес... я не дал знаний. Не дал, так как сам ими не обладаю. Это не волшебная сказка, где герою является чудо, а вслед за ним мудрый наставник, который все объясняет. Объясняет и учит. Здесь приходится разбираться самостоятельно, платя кровью. Я не дал знаний. Ты был нужен мне… ты нужен мне. Я обманул… я только хотел, чтобы ты шел за мной. Думаю, ты сам убедился в том, что я вел в никуда. Больше не нужно… не нужно.
Танир смущенно опустил голову. Губы слегка дрожали.
– Ирид, ты сам пошел за нами, – продолжил Эвис. – До сих пор не понимаю, зачем тебе это понадобилось. Какая-то странная и глупая прихоть, не имеющая смысла. Я не звал тебя, не зову и сейчас.
Ирид поднял голову.
– Мы нашли тебя здесь, Сэйра, – сказал Эвис. – Мы нарушили твой покой, но тебе это лишь на пользу. Но на пользу ли тебе то, каким ты увидела отблеск? Ты жила в мире... как теперь изменится твоя жизнь? Кем захочешь стать? В любом случае, и тебе не место рядом со мной.
Девушка слушала и молчала.
Внезапно Эвис приподнялся, скинул ноги на пол, а потом встал на него. Все произошло так резко, что Сэйра невольно отскочила в сторону. В этот момент она казалась испуганной.
– Эвис, приятель, – проговорил Ирид, – ложись, пожалуйста, обратно.
Юноша не воспринял его слова. Он некоторое время стоял, слегка шатаясь, а потом открыл глаза. Они светились синим. Ярко, как свечи.
– Вы видите… видите это? – залепетал Танир.
Ответа не требовалось, так как изменения в юноше заметили все.
– Я покажу вам нечто такое, что вижу сам, – сказал он, уже не бормоча, а четко и твердо.
– Ну-ка, ложись обратно! – приказал Ирид. – Рана может опять открыться.
Эвис слегка наклонил голову, посмотрел на место, куда был нанесен удар и удивленно спросил:
– Какая рана?
Глаза засветились сильнее.
Юноша приложил ладонь к месту, куда Арнир воткнул кинжал, и через несколько секунд убрал. Рана исчезла. Исчезла совсем. Не осталось и шрама.
– Удивляетесь? – холодно спросил Эвис. – Не стоит, так как это всего лишь плоть. Она не слишком-то отличается от иных материй.