– Знаешь, – вмешался в спор Эвис, – я уже стал привыкать к тебе. Не в том смысле, что ты становишься кем-то своим, а в том, что спокойно воспринимаю твою прямоту… это не со зла. Ирид, пусть говорит, как говорит – меня подобное не задевает. А ты, Сэйра, усвой – с пути я не сойду. За собой звать не стану, но если пойти решишь, противиться не буду.
– Заметь, – гримасничая, сказала Сэйра, – я из-за тебя лишилась всего, чем жила, но даже не высказываю за это… почти не высказываю. Не делаю это, так как понимаю, насколько далеко могу зайти с тобой. Я сейчас осознаю, сколько времени потратила в никуда, то под деревом сидя и в мыслях витая… то у детворы местной мячи пряча. Сейчас же хочу вперед идти, так как вижу в тебе, возможно, больше, чем ты сам видишь.
– Тогда иди туда, куда я иду, а не указывай мне дорогу. Устроит?
Девушка резко встала, демонстративно махнула в сторону юноши рукой и отошла.
Эвис нехотя поднялся. Ирид подошел к нему и спросил:
– Не желаешь пояснить о ночных похождениях?
– Нечего пояснять – ты все видел. Если хочешь знать смысл, то скажу так – я и сам не знаю.
– Ты человека чуть не убил.
– Не отрицаю… стыжусь этого.
– Стыдишься… стыдишься сейчас, а вот ночью был преисполнен решимости. Да, он был в числе тех, кто хотел нас убить, но здесь не так все просто – этот страж город защищал. Во всяком случае, думал, будто защищает.
– Да, он не достоин вреда. Ты поверишь, если я скажу, что это была не моя злость?
– А чья же?
– Не знаю, – сказал Эвис и простодушно пожал плечами.
– Не хорошо это.
– Почему?
– Потому что ты сильнее становишься, и тебе открывается новое. Ранее сокрытое. Это может быть и чем-то хорошим, и чем-то плохим. Кто знает, к постижению каких тайн тебя ведет отблеск. Если судить по ночному подвигу, то не к добру этот путь. Говоришь, что не сам расправу учинить хотел… а кто тогда? Не знаешь? Допустим. А злом или добром он является? Ты столкнулся с кем-то, чьи намерения вовсе не благие – так говорит мое чутье. Как сам считаешь?
Эвис вновь пожал плечами. В его взгляде отчетливо читалось: «Я не знаю».
Ирид, больше не желая продолжать разговор, прошел к Таниру, чтобы помочь разделать зайцев.
Вскоре вернулся Ремай с новой добычей – небольшой пестрой птицей. Он кинул ее к ногам Сэйры и сказал:
– Для дамы отдельное блюдо.
Девушка не почувствовала в этом жесте ничего против себя. Она улыбнулась, подняла дичь, отнесла к Таниру и попросила ощипать, выпотрошить и приготовить. Тот любезно согласился.
– А с тобой и правда ругаться не о чем, – сказала она молодому человеку.
Тот улыбнулся и слегка поклонился.
Чуть позже долго спорили о костре. Ирид возражал, так как опасался преследования.
– Поймите, если будет погоня, то за нами по следу пойдут опытные стражи и охотники. Разведя костер, мы упростим им задачу. Стоит ли оно того? – говорил он.
– Захотят найти – найдут, – возражал Ремай. – Сейчас разведем, а ночь без костра поспим. Здесь не стану спорить.
В итоге, решили разжечь огонь.
Сэйра, увидев, как Эвис создает пламя руками, попросила научить. Она сказала, что ранее зажигала огонь при помощи отблеска, но это всегда выходило случайно. Юноша согласился.
Навык освоить сразу не удалось, хотя старалась она усердно. Небольшого успеха девушка достигла, примерно, с двадцатой попытки. Не огонь, а искры. Подготовленные ветки и мох от них не вспыхнули, однако и такой результат порадовал ее. Эвис предложил продолжить занятия позже или на следующий день.
Часть мяса пожарили на открытом огне, а часть запекли в углях, так как Ирид настоял на том, чтобы огонь был погашен как можно скорее.
Во время принятия пищи молчали. Сказывалась усталость. Желание утолить голод у каждого из путников было велико – они ничего не ели со вчерашнего вечера.
Вещей с собой забрать удалось немного – почти все, находящееся в доме, исчезло вместе со стенами и крышей.
– Вид у нас тот еще, – усмехнулась Сэйра, жадно жуя мясо. – Ирид и Танир, вы еще ничего сохранились, а вот остальные, включая меня…