Эвис пожал плечами.
– Вот видишь, ничего пока непонятно. Не мучай ни себя, ни нас. Ложись спать, я за тебя подежурю.
Эвис отказался. Он уже начал успокаиваться, так как понял, насколько неправильно было бы вновь действовать поспешно и неосторожно.
Дальнейшее дежурство ему не доверили – на пост заступил Танир.
Пытаться уснуть – занятие бесполезное. Эвис это сразу понял. Он отошел от лагеря на несколько десятков шагов и сел на мох под высокую сосну.
Глаза закрыты. Перед ними темнота. Абсолютная темнота. Она неестественная, так как лунный свет, падающий на веки, должен был проникать сквозь них, не давая погрузиться в абсолютную черноту.
Небольшое усилие воли. Теперь темнота не пустая. Маяк. Далеко или близко? Непонятно. Важнее не расстояние, а направление. Оно известно. Там свет. Отблеск. Сильный. Сильнее излучаемого Сэйрой.
– Если это ты, то зачем даешь знать о себе? – шептал юноша. – Хочешь, чтобы я нашел тебя или это случайность? Ты ли это вообще?
Эвис достал карбункул, положил на ладонь и крепко сжал пальцы в кулак. По телу пробежала дрожь. На миг он почувствовал слабость. Понимание неспособности сделать должное. За ним последовал страх. Чувство оказалось сильным. Настолько сильным, что дыхание затруднилось.
Удушье.
Голова закружилась.
Эвис открыл глаза. Рядом стоял Танир и пристально глядел на него.
– Все хорошо? – спросил он. – Ты хрипел.
– Да, – ответил Эвис, – я в порядке. Со мной так бывает – дыхание перехватывает. Я стараюсь это не показывать, но так…
– Это страх. Неконтролируемый. Не помню, как точно он называется. Им невозможно управлять, так как он связан не с телом, а с мыслями. С переживаниями человека.
– Да. Признаюсь честно, как-то так и выходит. Я еще немного посижу и тоже пойду спать. Вернись на пост, пожалуйста. Не стоит его оставлять.
Танир кивнул и вернулся на место.
Эвис вновь закрыл глаза.
Маяк.
– Чего ты хочешь? Что тебе нужно? – твердил юноша, пока не заснул.
Проснулся он последним. Ремай разбудил его, потеребив за плечо.
– Есть, что сказать? – спросил мужчина.
Эвис вытянул руку, указывая куда-то пальцем. Чуть восточнее того направления, в котором они двигались ранее.
– Вопросов нет – поедим и пойдем, – сказал Ирид.
До пробуждения Эвиса Ремай ходил на охоту, но вернулся с пустыми руками. Предстояло отправиться в путь без еды.
Эвис осмотрелся. Вокруг много мелких цветущих кустарников высотой в две ладони.
– Какие ягоды они дают? – спросил он непонятно кого.
– Мелкие и кислые, – сказал Ремай. – До них еще далеко.
– Сэйра, дай руку, – попросил Эвис.
Девушка без вопросов подошла к нему и выполнила просьбу.
Юноша взял ее ладонь, сам опустился на колено и свободной рукой коснулся почвы. По ней тут же побежали синие и красные нити. Они касались одних кустарников и убегали к следующим. Сами кустарники от этого менялись. Точнее, менялись бутоны их цветов – они распускались полностью, а потом лепестки опадали. С момента начала цветения до появления ягод проходили считанные секунды. Сначала зеленые, потом сразу красные. Большие. Явно больше, чем дали бы сами кусты тогда, когда подошел бы срок.
– Эвис, тебя в детстве не учили так: чтобы плод возник, на цветок должно сесть насекомое, прилетевшее с другого цветка и принесшее с собой его часть? Я, как земледелец, твои фокусы вообще не понимаю, – сказал Ирид.
– Нет, я об этом не знал, – спокойно ответил Эвис, вставая на ноги и отпуская руку девушки.
– Вот и творишь явную дикость по неведению. Ты так против природы идешь.
– Думаю, нет. Просто самой природе предстоит измениться. Старое рано или поздно будет отброшено.
Сэйра нагнулась, сорвала несколько ягод, положила в рот, прожевала и восхищенно сказала:
– Это очень вкусно! Эвис, ты истинное чудо. Они вовсе не кислые.