Молчание.
Юноша подбросил камень вверх одной рукой, а поймал другой. Перед ним вновь появилось большое зеркало, словно намеренно отделяя от необычной публики. Он перебрасывал камушки из руки в руку, наблюдая за собственным отражением и за оживлением за барьером. Из-за него доносились приглушенные звуки: аплодисменты, свист, какие-то неразборчивые выкрики, похожие на ругань.
Эвис остановился. Зеркало исчезло. Фигуры застыли в новых, еще более причудливых позах. Аккуратно положив камушки на настил, юноша решил продолжить путь, вернувшись на тропинку. Пройдя около двадцати шагов, он услышал приглушенные аплодисменты и свист, но оглядываться не стал.
Впереди появилось движение. Небольшие существа копошились. Вновь деревянные фигурки, но совсем другие: крошечный ежик, очаровательная белочка и маленькая птичка синего цвета – ожившие игрушки. Они собирали тоненькие веточки и щепки, складывая их в аккуратную кучку. Эвисом они не интересовались.
Когда кучка из веток достигла внушительных размеров – никак не меньше тридцати штук – игрушки уселись рядом. Внезапно древесина вспыхнула необычным огнем, похожим на тщательно прорисованные языки пламени. Существа оживленно засуетились, подбираясь ближе к костру, словно желая насладиться его теплом.
Эвис не стал задерживаться.
Он шел, терзаемый противоречивыми чувствами: радость смешивалась с глубокой тревогой. Юноша боялся продолжать путь, но одновременно с этим его толкало вперед непреодолимое желание как можно скорее достичь конца странной тропы.
– Все хорошо, – твердил он себе. – Ты же видишь, она ничего не забыла. Все будет хорошо. Иначе не может быть.
Внезапно к нему выскочил деревянный волк. Похожий на фигурку, которую Эвис смастерил, живя в городе Атиса. Но этот зверь гораздо больше – почти до колена. Пасть, как и у детской игрушки, была перевязана грубой тряпкой.
Волк подошел к нему почти вплотную и склонил голову. Эвис нагнулся и принялся разматывать тряпку.
– Может быть, не стоит этого делать? – раздался за спиной детский голос. – А вдруг он опасен! Укусит – мало не покажется.
Эвис вздрогнул. Он все же снял тряпку с пасти. Волк поднял голову, нежно ткнул мокрым носом в руку юноши и, развернувшись, стремительно умчался прочь.
– Больше никто не сможет причинить зло ни тебе, ни мне, – тихо произнес юноша.
Перед ним стояла Эльда. Такая же маленькая и худенькая как в момент последней встречи. На ее глазах выступали слезы, губы сжаты.
Эвис бросился к ней, и прижал к себе крепко-крепко.
– Не говори ничего… мы здесь вместе… ты и я… никто и ничто нас не разлучит, – говорил он невнятно.
Сестра жалась к нему изо всех сил.
***
Какое-то время они молчали. Потом Эльда негромко произнесла:
– Это на самом деле ты? Не верю! Я так ждала, что ты придешь. Ждала долго. Уже и не надеялась на хороший исход.
– Я здесь. Я с тобой! Что мне сделать, чтобы ты поверила в реальность происходящего?
– Расскажи свою сказку. Любую из тех, что сам сочинил.
Эвис задумался, а потом принялся рассказывать:
Шел по лесу маленький Ежик. Совсем замерз. Решил остановиться и костер развести. Собрал он хворост и огонь зажег. Дождь пошел. Стал Ежик новые ветки подкидывать, а они горят плохо – сырые.
Мимо маленькая белочка пробегала. Заметила она огонек и решила подойти.
– Ежик, – сказала она, – давай я тебе помогу сухие ветки найти, а ты меня погреться пустишь?
– Давай, – согласился Ежик.
Вместе они большой костер развели. Сели у него и греться принялись. Тепло и хорошо стало.
Прилетела к ним на огонек птичка-синичка.
– Можно и я с вами посижу? – спросила она. – Я и веточку для костра принесла.
– Садись рядом, – вместе сказали Ежик и Белочка.
Пробыли они втроем всю ночь, а когда рассвело, Ежик сказал:
– Мне уходить пора.
– И мне уже не место здесь, – произнесла Белочка.
– А мне же что без вас делать? – испуганно спросила Синичка.
Ежик подумал и сказал:
– За костром смотри и жди тех, кто еще придет и с тобой рядом сядет. Мы дело начали, а ты продолжай. Теперь оно твое. Пусть ваш огонь ярче нашего горит.