Ремай молчал, тяжело дыша. Лицо было искажено гримасой, губы дергались, рот приоткрывался, но слова так и не вырывались наружу. Борьба, разворачивавшаяся внутри него, была видна невооруженным глазом.
Арнир перевел взгляд на потрескивающий костер, а потом закрыл глаза.
Они так и сидели вдвоем в молчании, пока остальные их спутники не вернулись к костру.
Сэйра, с трудом заплела непослушные волосы, оторвав от уже и без того укороченного подола платья клочок ткани и использовав его в качестве ленты. Получилось не слишком аккуратно, но девушку результат устроил.
– В такой глуши и простая ленточка роскошь, – сказала она, поправляя волосы. – Когда мы освободим твою сестру, Эвис, ты поведешь всех нас по свету. Люди будут кидать нам цветы под ноги, а лично мне в дар приносить медные броши.
– Почему медные? – удивился Ирид. – Может, золотые?
– Нет, – твердо и уверенно сказала девушка, – медь мне больше нравится – внутри у нее интереснее.
Танир неожиданно обратился к Арниру и спросил:
– А чем ты собрался заниматься после всего этого?
– Я? – почему-то удивился тот. – Если не возражаете, покажу вам всем истинную суть этого существования. Никто же не против?
– Я против, – сказал Ирид раздраженно. – Против того, чтобы ты мне о ней рассказывал. Останусь лучше в благом неведении. От вас колдунов одни проблемы. От сути вашей тем более.
– А сейчас уйти не желаешь? – спросил Арнир. – Еще не поздно за ум взяться.
– Да не дождешься, – усмехнулся мужчина. – Если я за дело берусь, то его завершаю. А вот когда завершу, пойду от вас подальше. Чтобы глаза мои все эти чудеса больше не видели.
Ремай, поняв, что высказаться все же не сможет, встал и направился к озеру. Умывшись холодной водой, он медленно и осторожно коснулся платка на шее. Теперь он скрывал не жуткий рисунок, а многочисленные шрамы. Искалеченная кожа покрыта сетью мелких и глубоких ран, превратившихся в коросты. Боль утихла, но любое движение головой вызывало неприятные тянущие ощущения.
Он склонился над водой, рассматривая отражение. Света достаточно, но мелкая рябь на поверхности искажала изображение, не позволяя разглядеть детали. Постояв так некоторое время, мужчина глубоко вздохнул и, словно избавляясь от тяжелого груза, бросил платок в воду. Какое-то время он наблюдал, как ткань медленно тонет. Вскоре он вернулся к костру.
– Сейчас рано светает, – непонятно к чему сказал Ирид. – Месяц назад мы в такое время еще спали бы да спали. Но ладно, это не повод медлить. Давайте заканчивать. Эвис?
Юноша спокойно и уверенно улыбнулся и сказал:
– Я уже давно готов к этому.
Ремай, Сэйра и Танир молча кивнули.
– Арнир? – спросил Ирид.
Мужчина обвел собравшихся взглядом, а потом выставил перед собой руку ладонью вверх. На ней замерцал фиолетовый туман, из него появилась заветная веточка.
Арнир сжал ее пальцами.
Раздался еле слышный хруст.
Сломанная пополам веточка упала на землю.
Часть четвертая: Камень. Глава 3.
К моменту, когда Арнир сломал веточку, их маленький отряд существовал шесть дней.
Арнир…
Он так и остался для всех загадкой, однако примириться с его присутствием оказалось удивительно легко для большинства. Он не был склонен к шумным проявлениям, говорил лишь тогда, когда спрашивали, избегал конфликтов, ведя себя почти незаметно.
Так считали все, разве что за исключением Ремая, который не упускал возможность оскалиться каждый раз, когда его давний знакомец произносил хоть что-то тоном, который не приходился ему по душе, что происходило, по сути, постоянно.
Ирид, неутомимый в стремлении к пониманию происходящего, часто вступал с Арниром в долгие затяжные споры, пытаясь выведать у тайны Творца, Зверя, или чего-то еще, что скрывалось за его личностью. Однако эти попытки, как правило, заканчивались обещаниями рассказать все «в свое время» или же умелым уводом разговора в сторону.
Танир, напротив, проявлял к Арниру почтительное любопытство. Сам спрашивал мало, но старался быть рядом, ловя каждое слово и каждый жест, жадно пытаясь постичь хоть крупицу тайн, которые, как он чувствовал, скрывал этот необычный человек.