– Я выдыхаюсь, – признался Арнир. – Вечно так делать не смогу. Еще раз – и буду бесполезен. Теперь только один человек сможет все это остановить.
– Творец? – спросил Ремай.
– Нет. Прекратить это сможешь только ты, – ответил Арнир.
– Что? – искренне удивился тот. – Как и почему?
– Потому что оно тебя боится и уважает. Почему? Потому что ты уже победил его. Победил в тот самый момент, когда каким-то немыслимым образом освободил свою шею. Понимаешь?
Ремай напряженно думал.
– Вспомни, как оно реагирует на тебя весь бой. Это страх! – продолжал Арнир. – Только ты сможешь угомонить его. Веришь мне?
Ремай молчал.
– Ты должен поверить ради всех, кто здесь сейчас находится. Их жизни в твоих руках. Или желаешь узнать, что произойдет, когда оно полностью окрепнет и ринется в атаку?
– Сделаю, что смогу, – прошипел Ремай сквозь зубы.
Арнир вновь выставил перед собой руки. Метаморфозы существа, которое опять стремилось принять новую форму, резко замедлились, а потом все пошло в обратную сторону.
Когда оно приобрело облик сороконожки, Арнир крикнул:
– Давай!
Ремай, не теряя ни секунды, подбежал к твари и схватил ее чуть ниже головы.
Сороконожка извивалась, но сопротивлялась вяло, словно обессилев, и не пыталась атаковать. Раздался тонкий жалобный писк. Он прозвучал как мольба о пощаде.
– Слушай меня, ублюдок, – злобно выкрикнул Ремай. – Подчинись полностью или сдохни. Выбор за тобой.
Существо запищало сильнее, а затем обвило руку Ремая и, вспыхнув ярким белым светом, исчезло.
Мужчина в растерянности осматривал ладонь. По ней, а также ниже шла полоса, похожая на ту, что ранее находилась на его шее. Только не черная, а белая.
– Вот же мразь, – выругался Ремай.
Наступила тишина. Не слышно даже криков птиц.
– Все живы? – спросил Ремай, не оборачиваясь.
– Нет, – раздался голос Сэйры.
– Что это значит? – взволнованно спросил Ремай и обернулся.
– Танир мертв! – сквозь слезы произнесла девушка.
Часть четвертая: Камень. Глава 8.
Молодой человек находился под тем же деревом, к которому прислонился после ранения. Рана на шее затянулась благодаря Арниру. Сейчас о ней напоминали лишь едва заметный шрам и засохшие пятна крови на коже и одежде, а также на земле вокруг. Затылок покоился на шершавой коре. Открытые глаза, словно смотрели куда-то в небо. На лице отсутствовала гримаса боли – лишь спокойствие.
Сэйра стояла перед ним на коленях. Раненная рука прижата к животу, свободной рукой она ласково гладила молодого человека по щекам:
– Проснись, проснись же. Вспомни, как мы смеялись, когда ловили рыбу. Проснись, чтобы идти со мной и Эвисом дальше... проснись, чтобы творить чудеса. Нам будет пусто без тебя. Так не должно было произойти… молю тебя…
Ремай, Эвис, Арнир и Ирид подошли и встали рядом. Некоторое время они молча смотрели на безжизненное лицо погибшего товарища. Затем Ирид приблизился, осторожно закрыл ему глаза и произнес:
– Из тех, кто начал этот путь, ты менее всего заслужил такую участь. Прости меня за все… друг.
Он отошел и, взглянув на Эвиса, спросил с явным раздражением:
– Где камень? Не вздумай сказать, что все напрасно.
Эвис сжимал карбункул в руке. Не произошло никаких изменений: ни в момент уничтожения веточки, ни позже.
Юноша разжал ладонь, выставляя камень на обозрение. Он беззвучно двигал губами. Мысленно он погружался в бездну отчаяния. Самоцвет не изменился. Такого исхода он не мог представить даже в самых страшных кошмарах.
Внезапно тишину нарушил хлопок, а точнее несколько хлопков. Хлопков в ладоши. Резкий и неожиданный звук. Сэйра вскочила и посмотрела в сторону, откуда доносился шум. Остальные члены отряда также поспешили обернуться.
В двадцати шагах от них стоял человек. Он наблюдал, хлопал в ладоши и улыбался. Улыбка казалась добродушной, почти детской, но во взгляде таилась холодная, пугающая жестокость.
Из одежды – простая серая рубаха и темные штаны. Бороды не было, волосы коротко подстрижены. Внешность самая обыкновенная, за исключением глаз – холодных и бесчувственных, пугающих своей глубиной. Мужчина перестал хлопать, опустил руки и протяжно почти нараспев проговорил: