Он шел долго. Смотрел только вперед.
– Не так давно меня спросили, почему я так вообще стремлюсь вернуть тебя… зачем мне это нужно. Знаешь, я даже не нашел, что ответить. Не потому, что не знал ответа, а потому что он кажется мне невероятно простым и очевидным. Я просто хочу этого – и все. Всем телом и всем духом. Я не смог объяснить, зачем мне это, так как это не на уровне понимания, а на уровне чувств. Понимаешь? Это как потребность в воздухе… да, в этом месте это плохой пример, но все же он подходит. Как объяснить, что хочешь дышать? Если только указать на то, что без воздуха умрешь. Вот и с моим желанием тебя спасти дела обстоят так же: не выживу, если не справлюсь. Если бы исчезла возможность вернуть тебя, то я бы лег и умер. Раз еще жив – значит, надежда не покинула меня.
Он остановился и обернулся.
Камень находился в десяти шагах позади него.
Юноша продолжил путь.
– Не знаю, зачем он это делает. Не знаю, как. Я не могу влиять на это место. Могу делать только одно… не уходить. И я не уйду. Что бы со мной ни произошло, я не уйду без тебя.
Он шел.
Шел долго.
То молчал, погруженный в мысли, то бормотал что-то бессвязное, основанное на обрывках воспоминаний, повторял какие-то имена, названия мест, пытаясь удержать рассыпающиеся осколки прошлого.
Он не пытался найти выход, так как знал – выход только один, и он за спиной. Там, откуда начался путь.
Коснись – уйдешь.
Вдруг он остановился. В голове прозвучали слова Эльды: «Использовала дар не из себя, а из самого этого места».
– Значит, ты тоже чувствовала себя пустой, – прошептал Эвис.
Он развернулся и посмотрел на камень, сел на то, что находилось под ногами, и закрыл глаза.
Пустота внутри.
Граница пустоты – кожа.
Что за ней?
Непонятно.
Ощущение схожее с тем, которое возникает при погружении в воду. Вокруг определенно что-то было. Вовсе не вода, не воздух… нечто иное. Он начал понимать, что в привычном мире для сотворения, так оказываемого чуда, необходимо было выпустить отблеск из себя, а здесь…
– А здесь он уже находится вне меня! – прокричал Эвис, открывая глаза.
Он вскочил на ноги и выставил руку вперед, но тут же опустил ее, поняв, что это лишнее.
Через несколько мгновений у его ног белое принялось сменяться на зеленое. Появились первые робкие ростки травы, которые быстро тянулись вверх. Вскоре внизу колыхался изумрудный ковер.
– А теперь цветы, – улыбаясь, произнес юноша.
Из короткой зеленой травы стали появляться многочисленные бутоны: красные, фиолетовые, белые, желтые, синие, черные. Мелкие и крупные. Одиночные и собранные в пышные соцветия. Поле стало ярким.
– Деревья! – скомандовал Эвис.
Рядом стали появляться деревья и кустарники. Вдали быстро рос целый лес. Клены, дубы, сосны. Появлялись и неестественные деревья: с золотыми и серебряными листьями, с ветками, сплетенными в круги и треугольники, со стволами, посередине которых, находились сквозные отверстия.
– Дома, – проговорил Эвис.
Появились здания – каменные и деревянные. Маленькие уютные домики и огромные многоэтажные сооружения. Они не слишком-то походили на те, что юноша видел ранее: стены имели множество граней, не только прямоугольные, а чаще овальные, крыши почему-то почти все плоские. Некоторые постройки висели в воздухе, некоторые стояли на земле. Окна. Множество окон. Они располагались на стенах как попало. Подобное Эвис уже видел в этом месте. В оконных рамах мерцали стекла – прозрачные и непрозрачные, белые и цветные, создавая причудливую мозаику.