– Ты не сделал ничего такого, что могло бы вызвать у нее столь сильное расстройство.
– Ты соврал ей? Околдовал? Заставил сказать эти слова?
– Нет, – твердо ответил мальчик, – я не влиял на сознание. Все, что ты слышал, она говорила искренне.
– Не понимаю. Я, правда, не понимаю, что могло произойти. Нам оставалось совсем немного. Зачем ты вмешался? Хочешь, чтобы я ушел, оставив ее здесь с тобой?
– Нет, я здесь не останусь, – спокойно ответил мальчик.
– Значит, ты хочешь, чтобы она осталась одна?
– Да, ей тут самое место. Не переживай: ограда исчезнет, а она проснется.
– Зачем тебе это нужно? Зачем ей оставаться здесь?
– Как ты еще не понял, я хочу не чтобы она оставалась в этом месте, а хочу, чтобы она больше не была с тобой. Пойми, уже не будет, как прежде. Даже если ты заберешь ее, то все равно не сможешь вернуть прошлое. Ты же слышал ее слова. Ваши отношения разрушены.
– В это я точно не поверю. Отдай ее. Непоправимого не существует – я смогу доказать это.
Мальчик качал головой и улыбался.
– Я думал, ты делаешь все из ненависти ко мне. Я ошибался? Ты ненавидишь ее? Это так? – спрашивал Эвис.
– Да, – простодушно ответил мальчик, – можно сказать, что это так. Попробуй догадаться, кто я такой.
Эвис пристально посмотрел на собеседника, немного подумал, а потом сказал:
– Теплые ручьи. Я навсегда запомнил название той деревни. Никогда не забуду и то, что произошло с нами в ней. Осень. Несколько месяцев до того, как мы попали в город Атиса. Лето мы прожили в лесу, но с приближением холодов решили поискать пристанище. Обошли несколько деревень. Я надеялся напроситься в помощники к какому-нибудь кузнецу – меня вполне бы устроило работать за еду для себя и Эльды. Но ничего подходящего не нашлось. Приходилось воровать, чтобы не умереть с голоду. Похоже, из-за этого все и пошло не так. Люди заметили, что я не просто ворую, а использую отблеск. Мы ночевали в каком-то заброшенном хлеву. Легли спать спокойно. Я очнулся с мешком на голове, руки были связаны. Какой-то мужчина громко кричал, что мы колдуны, и нас необходимо сжечь. Когда с меня сняли мешок, я увидел, что нахожусь на местной площади. Вокруг человек десять с факелами. Эльда лежала без сознания рядом. Я пытался оправдаться, объяснить, что мы всего лишь хотели поесть, что мы никому не желали зла, но мои слова тонули в реве толпы. Мне на шею накинули веревку и понесли к большому дереву. Вскоре я болтался в петле. Шея не переломилась, так как меня не скинули с высоты, а веревка не затягивалась, потому что ее связал кто-то неопытный. Я висел, беспомощно болтая ногами, а люди кричали, размахивали факелами, грозились сжечь мой труп. В какой-то момент очнулась Эльда. Я не видел самого момента пробуждения, но понял, что это произошло. Факелы, которые люди держали в руках, вырвались и, словно живые, устремились вдаль. Но не прочь от деревни, а к домам. Загорались соломенные крыши. Кто-то приказал убить меня немедленно. В этот миг веревка оборвалась, и я упал на землю. Ко мне подбежал человек и попытался ударить в лицо. Это ему не удалось. Он не смог коснуться меня – его рука, словно наткнувшись на невидимую стену, вывернулась в запястье. Он закричал от боли и отскочил. Ко мне подбежали еще два человека. Они вспыхнули желтым пламенем и повалились на землю, извиваясь и корчась от боли. Пламя охватывало всех, кто пытался ко мне приблизиться. Я скинул с себя веревку. Эльда стояла и плакала, смотря на меня. Я схватил ее и помчался прочь. Дома и люди продолжали гореть.
Эвис замолчал.
– И какое же отношение я имею ко всему этому? – спросил мальчик, беззлобно улыбаясь.
– Я тебя не помню, но думаю, так или иначе ты находился там. Возможно, ты там погиб.
Мальчик стоял и улыбался.
– Пойми, никто из нас не хотел этого. Она только лишь защищала себя и меня. Это был испуг. Она сама не понимала, что делает.