Неожиданно мальчик рассмеялся. Не просто рассмеялся, а залился звонким смехом.
– Эвис, да как это может быть!? – проговорил ребенок. – Ты такой взрослый, а веришь в призраков? Да разве это не смешно?
Эвис задумался, а потом сказал:
– Твой вопрос! Вот ответ – тебя не было в той деревне в тот день! Поэтому ты остался жив. Сейчас ты мстишь за нее. Я прав!?
– Ты упустил слово «никогда», – ответил мальчик. – Если меня никогда там не было, то зачем за нее мстить? Да, меня, в определенном смысле, там никогда не было. Но это не ответ на загадку. Забудь о той деревне – мне нет до нее дела.
– Тогда… тогда я не знаю, кто ты такой, – тихо проговорил Эвис.
– Просто посмотри на меня. Как ты можешь не узнать? Посмотри на мое лицо! Посмотри мне в глаза и скажи, кто я такой! – тон мальчика резко изменился. Он почти кричал. – Почему ты не можешь узнать меня!? Неужели я так изменился за эти годы!?
– Я не узнаю тебя? – кричал Эвис в ответ. – Я смотрю на тебя и не узнаю? Я тебя не знаю!?
Мальчик беззлобно засмеялся, а потом восторженно произнес:
– Как же легко мы забываем самих себя!
***
Мальчик смеялся.
У Эвиса закружилась голова.
Он понял, о чем говорит собеседник, но это казалось невозможным.
Как такое могло происходить?
Или это очередная жестокая издевка?
– Посмотри на меня! – потребовал ребенок. – Разве у меня не твое лицо? Да, у меня не впалые щеки, глаза не тусклые, но не настолько, чтобы нельзя было не заметить сходство. За последние годы произошли изменения. Они значительны, но не настолько, чтобы ты не узнал самого себя. Я не менял лицо. Оно такое, каким было когда-то давно.
Эвис смотрел и молчал. Через некоторое время он кивнул.
– Отлично, – проговорил мальчик, улыбаясь. – Теперь понимаешь, что я не выступаю против тебя?
– Нет, не понимаю, – твердо ответил юноша. – Я не понимаю, как ты мог оказаться здесь. Ты не находишься в моей голове – Эльда тебя тоже видела.
– Да, и в этом нет ничего странного. Я подавленная часть твоего сознания. Отблеск и это место помогли мне высвободиться. Я не существую на самом деле – только в тебе. Уйдешь отсюда – я исчезну.
– Я хочу, чтобы ты исчез прямо сейчас!
– Так не выйдет. Я не самая слабая часть тебя. Твоя сила – это моя сила. Я управляю этим местом лучше.
Эвис повернулся к ограждению, скрывшему сестру. Он мысленно приказал ему исчезнуть. Ничего не произошло. Юноша попробовал еще. Никакой реакции.
– Ты не сможешь уничтожить его, – сказал мальчик.
Большие и мелкие осколки зеркал торчали в разные стороны. Эвис видел свое отражение в них. Он коснулся одного осколка. Размером с ладонь. Края острые.
– Думаешь, это меня удержит? – проговорил он и сжал в руке острое стекло.
Он попытался вывернуть осколок. С первого раза не получилось, однако юноша почувствовал, что стекло закреплено не намертво. Он потянул его сильно. Острые края впивались в ладонь. Он игнорировал боль. Стекло поддалось – ограда лишилась одного шипа. Эвис улыбнулся. Он отбросил осколок и посмотрел на ладонь. Мелкие порезы быстро затягивались, оставляя на коже капли алой крови.
– Ты понимаешь, что я могу сию же секунду вернуть его на место? – спросил мальчик, наблюдая за ним.
– Да, понимаю, – спокойно ответил Эвис и схватил следующий торчащий осколок.
Вытащить целиком не удалось. Он резко надавил – стекло обломилось. Еще одна крохотная частичка огромной стены упала вниз. Юноша схватил третий осколок. Тот плохо держался, но, вытаскивая его, Эвис глубоко разрезал ладонь правой руки. Почти до кости.
Юноша посмотрел на ограду, а потом вниз. Три острых осколка лежали у его ног. Оставалось еще несколько сотен или тысяч. Кровь капала из поврежденной руки. Рана затягивалась, но не быстро.
Не дожидаясь полного восстановления, Эвис схватил следующий осколок и обломил его. Потом еще один. И еще. Он действовал не аккуратно, а будто в припадке бешенства. Повреждения не имели значения. Порезы появлялись не только на руках, но и на ногах, плечах, груди.
Юноша остановился лишь тогда, когда ноги подкосились настолько сильно, что он не смог устоять. Он опустился на одно колено. Дыхание стало прерывистым. Сил практически не оставалось – сказывалась потеря крови. Многочисленные раны болели, но Эвис не обращал на боль внимания. Им полностью овладела одержимость – разрушить барьер, чего бы это ни стоило.