— Купи мне хлеба, — сказал вдруг Зенек.
— Зачем? Мы из дому принесем!
— Я говорю, купи! — резко повторил парень. Юлек взял деньги и побежал.
Вернувшись с хлебом, он снова уселся под грушей и проникновенно заговорил:
— Послушай, на острове тебе будет знаешь как здорово! Мы построим шалаш. Настоящий, из веток, понимаешь? И полевую кухню. Надо только притащить еще два кирпича. Картошку будем печь, бабка нам всегда дает сколько захотим, представляешь? Мариан присмотрел на чердаке старый котелок. А то наберем консервных банок, в них тоже можно варить, верно? Спать тоже будет хорошо. Одно одеяло уже есть — это мое одеяло, бабка положила мне его на сенник под простыню, а зачем оно мне? Я его и отнес на остров.
И второе достанем, я из-под Мариана вытащу. Будешь спать, как бог. И чай будем кипятить, верно?
Зенек слушал не слишком внимательно и ни на одно из восклицаний Юлека не ответил, но, когда парнишка замолк, он положил ему руку на плечо.
Так они и сидели, пока не пришел Мариан. Зенек был погружен в свои мысли, а Юлек оцепенел, боясь шелохнуться, как будто на плече его лежала не мальчишечья рука, а диковинная бабочка, готовая вспорхнуть и улететь.
Когда Вишенка и Уля пришли на остров, все трое мальчишек были уже на полянке. Зенек сидел, привалившись спиной к сосне, на больную ногу поверх повязки была надета старая дедушкина домашняя туфля. Лицо его казалось более спокойным, видимо, он примирился с необходимостью прервать путешествие, да и нога меньше болела. Мальчики ломали ветки, а Зенек, хотя и повторял время от времени, что все это совершенно не нужно, взялся обтесывать колышки для шалаша.
Делал он это, как заметила Вишенка, быстро и аккуратно. Когда же началось строительство, оказалось, что он один из всей компании знает, как оплетать колья лыком и как укладывать ветки на скатах шалаша, чтобы дождь стекал с них, словно с соломенной крыши, не просачиваясь внутрь. Все это вызвало у Юлека новый прилив благоговения перед гостем. Мариан и Вишенка, занятые работой, тоже все чаще с любопытством поглядывали на его ловкие пальцы.
Уля не принимала участия в строительстве шалаша. Она шарила по всему острову в поисках хвороста и на поляну выходила лишь изредка, чтобы сложить свою добычу.
С того момента, когда Уля привела Зенека к двери приемной и сказала ему: «Я буду на террасе, приходи, может, что-нибудь понадобится», она ни разу не заговорила с гостем.
Ей просто трудно было это сделать. Ну как обратиться к человеку, который сначала разговаривал с тобой, как с другом, хоть и видел тебя впервые, а потом намертво об этом забыл? Уля была убеждена, что он забыл. Вероятно, все дело в том, что тогда у него был жар. С тех пор он посмотрел на нее один-единственный раз — когда спрашивал, не выдаст ли она его отцу. А до и после этого — ни разу, Уле даже казалось, что он намеренно обходит ее взглядом.
Поэтому она предпочитала держаться подальше, чтобы не мучиться от невыносимого смущения.
Впрочем, сегодня она вообще недолго могла оставаться на острове: пани Цыдзик уехала к зубному врачу, и Уля должна была вместо нее дежурить в приемной.
Перед уходом она отозвала Вишенку в сторону.
— Слушай… — нерешительно сказала она. — Я думаю, ему надо бы сменить повязку, верно?
— Конечно, хорошо бы, — сказала Вишенка, досадуя, что не сообразила первая. — Но ведь для этого нужны марля и бинт.
— Я принесла, — прошептала Уля, открывая сумочку, которую всегда носила с собой. — Марлю, бинт и немного мази… Отдай ему.
— Почему это я? — удивилась Вишенка. — Сама не можешь?
— Ну пожалуйста!..
— Эх ты, Уля! — снисходительно засмеялась Вишенка. Впрочем, ей и раньше частенько приходилось выручать свою застенчивую подругу.
Она вернулась на поляну и положила пакетик Зенеку на колени:
— На, это тебе Уля принесла. Смени повязку.
— Где она? — оглянулся парень.
— Ее нет, ушла домой, — засмеялась Вишенка.
Когда шалаш был почти готов, ушла домой и она. Дольше всех оставались Юлек с Марианом. Они складывали очаг, потом пекли картошку, принесенную Юлеком, кипятили воду для чая. Заварку раздобыла Вишенка.
Домой мальчики возвращались уже в сумерках, оба измученные и все-таки довольные. Юлек с ног до головы был покрыт царапинами, пальцы слипались от смолы, но это его ничуть не огорчало.
— Повезло этому Зенеку, верно? — заговорил он, когда мальчики вышли из зарослей на паровое поле.