— Откуда ты знаешь про эти Белицы?
— Я спрашивал в деревне, а потом еще на шоссе. Автобус на Варшаву проходит в шесть десять. К семи буду в Белицах.
Юлек, жадно ловивший каждое слово брата, вдруг крикнул в тревоге:
— Мариан, а я?
— Ты должен остаться.
— Я поеду с тобой! Поеду! Ладно, Мариан? Ладно? — страстно молит Юлек. — Вдвоем ведь лучше, гораздо лучше!
К сожалению, обоим ехать нельзя. Мариан объясняет это так терпеливо, так убедительно, что Юлек смиряется. Прежде всего, нет денег. Хватит на один билет, и то только в одну сторону.
— А может, нас кто-нибудь бесплатно подвезет? Ведь бывает, что подвозят!
— Подвозят, да только не мальчишек, — отвечает Мариан. — Взрослых. Или тех, у кого есть автостоповские книжечки. А назад? Чего доброго, придется топать пешком все тридцать два километра. Может, конечно, попасться по пути добрый шофер или какая-нибудь подвода, но рассчитывать на это нельзя. Так что идти придется долго, может, и до поздней ночи. Бабушка будет беспокоиться, да и дедушка, когда вернется с фабрики.
— А что ты им скажешь? Надо им что-то сразу сказать, ты же никогда так рано не встаешь.
— Что-нибудь придумаю. — неуверенно говорит Мариан. Заметно, что его и самого это смущает.
— Что ни придумай, бабушка все равно будет ругаться, если ты поздно вернешься, — волновался Юлек. — А дедушка?.. Ой, мамочки! — с ужасом воскликнул он. — Дедушка тебя, пожалуй, и выпороть может!
— Я знаю, — мужественно ответил Мариан.
Юлек посмотрел на брата с уважением. Только сейчас он понял, какое трудное дело задумал Мариан. Дедушка был очень добрый, и они оба его любили, но Юлек до сих пор с дрожью вспоминал побелевшее от гнева дедушкино лицо и жгучие удары ремня. Произошло это вскоре после их приезда в Ольшины, когда соседская девчонка наябедничала, что Юлек лазил на мачту линии высокого напряжения.
— Надо хорошенько придумать, — сказал он, полный стремления помочь брату, — что-нибудь такое, чтобы они не очень сердились, а только немножко.
— Ну придумай. — В этой области Мариан полагался на Юлека больше, чем на себя.
— Во всяком случае, я встану вместе с тобой, и мы выйдем из дому оба, — с готовностью предложил Юлек. — А то бабушка еще больше удивится, она уже и так что-то учуяла. Только бы завтра дождь не пошел!
Дождь не шел, утро было светлое, прозрачное и солнечное. Поэтому бабушка не слишком удивилась, когда ребята прибежали к ней на кухню раньше обычного и объявили, что отправляются за шоссе, на Песчаную гору. Песчаная гора, поросшая гигантскими кустами можжевельника, была местом паломничества мальчишек со всей округи.
— А дорогу найдете? — спросила бабушка.
Мальчики ответили, что да, найдут, Мариан в прошлом году ходил туда с дедушкой.
Бабушка сразу заметила, что между внуками царит полное согласие и что взгляд у Юлека, как прежде, веселый и открытый.
— Ну, найдете, так ступайте, — разрешила она своим обычным добродушно-ворчливым тоном. — Возьмите с собой по огурчику и по куску хлеба, небось есть захотите.
Она закрыла за ними дверь, но тут же выглянула в окно и крикнула им вслед:
— Да смотрите мне, чтоб без глупостей!
— Ладно, ладно! — легкомысленно отозвался Юлек.
Когда последние дома деревни остались позади, Юлек отдал брату свой хлеб и огурец, а также восемьдесят грошей — все, что осталось от его месячного «жалованья». «Купишь Зенеку хоть булку», — сказал он Мариану. Мариан не стал ломаться и взял: если путешествие продлится целый день, они с Зенеком здорово проголодаются. Было решено, что после отъезда Мариана Юлек пойдет на остров, наведет там порядок, соберет побольше топлива, а девочки приготовят что-нибудь поесть. А дедушке с бабушкой Юлек скажет, что Мариан встретил на шоссе знакомого шофера и тот взял его с собой в Каменку, поэтому Мариан к обеду не вернется, а вернется скорее всего только вечером. Все это выглядело довольно нескладно, но ничего более убедительного Юлеку выдумать не удалось.