Все это доставляло Юлеку огромное удовольствие. Неприятные мысли, мучившие его по дороге, улетучились, он радовался, что сидит с дедушкой, а кругом все такое незнакомое, и попозже, может быть, удастся выпросить еще одну бутылку лимонада. Хорошо бы отведать и пены с дедушкиного пива, но официант и посетители наверняка сочтут это недостойным ребячеством, поэтому лучше не просить.
Однако вскоре стало ясно, что на вторую бутылку лимонада рассчитывать нечего, а тут еще к их столику подсел дедушкин знакомый и, не обращая ни малейшего внимания на Юлека, начал разговаривать с паном Петшиком.
Мальчуган попытался было вмешаться в разговор, намекая, что он тоже сидит за столом и вообще имеет на дедушку больше прав, чем этот непрошеный взрослый знакомый. К сожалению, маневры Юлека остались незамеченными — дедушка ласково кивнул ему, а затем с головой ушел в разговоры, предоставив внука самому себе. Юлек не знал, куда деваться от скуки. Сначала он развлекался, наблюдая, как буфетчица наливает пиво в кружки и ловко закрывает кран в ту самую секунду, когда огромная шапка пены готова перевалить через край; потом стал глазеть на официанта, который, жонглируя подносом, носился между столиками; затем основательно рассмотрел одного за другим всех посетителей… Ну, а дальше? Юлек почувствовал, что стул под ним ужасно жесткий, а ноги, сиротливо болтающиеся под столом, прямо-таки одеревенели от скуки.
— Дедушка…
Никакого ответа. Разговаривают себе, как будто не слышат.
— Дедушка!
— Что тебе?
— Я пойду!
— Куда?
— На базар! — молит Юлек, глядя на дедушку полными тоскливого ожидания глазами. — На пять минуточек, только посмотрю немножко!
— Сиди на месте.
— Дедушка!
— Пусть сходит, — говорит дедушкин знакомый, и Юлек сразу испытывает к нему симпатию.
— Ну… — нерешительно говорит дедушка. — Забегается там, а через полчаса автобус.
— Я буду смотреть на часы, на башне есть часы! — выкрикивает Юлек, уже стоя в дверях.
Совесть у дедушки явно неспокойна, вот-вот он позовет внука обратно, но Юлек не дает ему и слова сказать:
— Я через десять минут вернусь!
Палатки с галантереей, хлебные ларьки, мучной и мясной ряды, корзинки с творогом и яйцами — все это не очень интересно, можно пройти мимо, не задерживаясь. Комиссионный магазин: за стеклом витрины два фотоаппарата, лупа, несколько авторучек — тут стоит на минутку остановиться. Полные фруктов и овощей возы, лошади, жующие сено, тоже заслуживают внимания. А вот и толкучка. Юлек с презрением проходит мимо разложенных прямо на земле кофточек и юбок и останавливается подле кучки железной рухляди. Чего только здесь нет: винтики, гайки, крючки, велосипедные цепи, пружинки, неизвестного назначения зубчатые колесики… Двое мальчишек притащили велосипед и пытаются подобрать к нему недостающие части. Юлеку хочется поглядеть поближе, но тут его отвлекает шум — гурьба людей окружила владельца лотереи, можно выиграть конфеты… Что тут еще интересного? Юлек смотрит на часы — от условленных десяти минут остается четыре. Куда бы еще пойти?
И вдруг его словно током ударило. Потрясенный, не веря собственным глазам, он застывает на месте. Но нет, это он, он!
— Зенек! — вопит Юлек. — Зенек!
Не слышит, не слышит! Их разделяют телеги с лошадьми, ряды торговок с корзинами, густая и суетливая толпа.
— Зенек! — без памяти надрывается Юлек.
А того уже не видно. Мальчик вскакивает на колесо телеги с морковью и огурцами и, выросши сразу на полметра, смотрит туда, где только что стоял Зенек. Нет его там!
— А ну слезай! — кричит хозяин воза и грозит мальчику кнутом.
Юлек бросается в погоню. Для скорости он проползает под возами. Очутившись в толпе, расталкивает детей, проскальзывает между взрослыми, продирается сквозь толчею вокруг продавца универсального клея и мчится дальше. Становится просторнее, еще несколько шагов — и последний ларек остается позади. Он обегает его кругом — никого! Он снова бежит на базар, ушибает коленку о деревянный ящик, на котором разложены мешочки с гречкой и горохом, опрокидывает чью-то корзину с салатом… Вслед ему несутся возмущенные крики, ругательства, но он ничего не слышит, не чувствует, как льется кровь из разбитого колена. Опять ныряет между возами, опять вскакивает на колесо, ищет глазами в толпе, всматривается в нее до боли… Его нету, нету!