Он вызвал Мариана из огорода и, с трудом переводя дыхание, рассказал, что произошло.
— Ему нельзя ночевать на острове, понимаешь? Мы должны его предупредить, чтобы он туда больше не ходил! — кончил Юлек свой рассказ, возбужденно блестя глазами.
Мариан молчал, и лицо у него было такое, что Юлек испугался. Узнав, что Зенеку грозит опасность, он прибежал сюда в полной уверенности, что вместе с Марианом они непременно что-нибудь придумают и сумеют помочь. Но лицо брата не сулило ничего хорошего.
— Мариан, — неуверенно позвал Юлек. — Мариан!
— Мы не можем его предупредить, потому что не знаем, у кого он работает. И кроме того…
— Тогда пойдем вечером к тополю и будем его там ждать!
— Ну и что? Милиционер тоже может туда прийти и ждать вместе с нами. Кто ему запретит?
Такая мысль не приходила Юлеку в голову. Конечно, милиционер тоже может туда прийти! Мальчик лихорадочно ломал голову в поисках выхода.
— А если пойти на шоссе? Он ведь пойдет со стороны шоссе, правда?
— Вовсе не обязательно.
— Что ж делать? — в отчаянии спросил Юлек.
Ответа он не получил, и тогда, словно маленький ребенок, который плачет и кричит в надежде, что от этого все переменится к лучшему, Юлек со слезами в голосе выкрикнул:
— Я не хочу! Не хочу, чтоб его арестовали! Слышишь?
— Замолчи! — резко оборвал его Мариан. — Сейчас не время нюни распускать!
Юлек мужественно подавил обиду и сказал басом: — Я просто хотел спросить, что мы теперь будем делать. Мариан тоже не знал, что теперь делать. Никогда еще он так остро не чувствовал, что вся эта история с Зенеком требовала участия взрослого и опытного человека. О том, чтобы оставить парня на произвол судьбы, не могло быть и речи, но как ему помочь? Надо действовать быстро, а посоветоваться с самим Зенеком нельзя, значит, вся ответственность ложится на них, вернее на него, на Мариана, потому что он самый старший из всей четверки…
— Ну, что же ты молчишь? — снова заволновался Юлек. — Скажи что-нибудь!
Но Мариан не обратил на него внимания. Он задумался, напряженно сморщив лоб. Наконец он произнес:
— Беги за Вишенкой и Улей, пусть приходят под грушу.
— Ладно, — согласился Юлек, довольный, что наконец-то можно действовать. — А зачем они тебе?
— Не приставай! Я иду в огород. Когда соберетесь, позовите меня.
Юлек выполнил поручение Мариана лишь наполовину: Вишенка поехала с матерью в Лентов к зубному врачу и должна была вернуться только через час, поэтому под грушу пришла одна Уля. Она присела на землю в том самом месте, куда однажды утром Зенек свистом вызвал Юлека, чтобы тот купил ему хлеба и показал дорогу на Стрыков. Перед ней была тропинка, по которой в сопровождении Юлека и Мариана пошел тогда таинственный гость, надеясь, что она приведет его к цели. А вон и стог, под которым он сидел, поджидая, пока подсохнет кровь на больной ноге. Уля вспомнила, как они с Вишенкой увидели его тогда, и перед ней прошли все события последних недель: постройка шалаша и кухни, приручение Дуная, драка с Виктором, происшествие на шоссе, прощание с Зенеком и его уход, все страхи и радости, которые она испытала за это время, вплоть до сегодняшнего утра, когда над Зенеком нависла такая опасность, о которой она даже думать боялась.
— Ну, говори! — нетерпеливо потребовал Юлек, как только они с Марианом подошли к груше.
— Сейчас… — Мариан колебался. То, что он хотел предложить, непременно вызовет возмущение и протест. Однако он решил настоять на своем и, собравшись с духом, выпалил:
— Нам самим тут не справиться. Надо рассказать про Зенека кому-нибудь из взрослых.
— С ума сошел? — крикнул Юлек.
— Мы же обещали никому не говорить! — испуганно проговорила Уля.
— Да, — согласился Мариан. — И очень глупо сделали.
— Почему глупо? Так велел Зенек, значит все! — кричал Юлек, покраснев от негодования. Для него воля Зенека была законом, раз Зенек велел, значит, никаких разговоров.
— Если бы мы не обещали, все было бы иначе, — стоял на своем Мариан. — Нам бы помогли… нам и ему.