— Ах, мама, ты не понимаешь!.. Ведь он подговорил нас, потому что ему было стыдно! Почему-то, когда сделаешь что-нибудь стыдное, всегда хочется, чтоб и другие это делали! Ведь мы могли не послушаться, он нас не заставлял. А я виновата больше всех, потому что Мариан не хотел, а Юлек еще маленький.
Пани Убыш пропускает все это мимо ушей. Она смотрит на дочь с такой горечью, что Вишенке становится страшно.
— Мама, — беспомощно шепчет она. — Мама!
— Я знала, знала, что с тобой происходит что-то нехорошее… — беззвучно произносит мать. — Спрашивала тебя, просила… А ты… — Она умолкает, потом сдавленным шепотом доканчивает: — Моя дочь меня обманывала…
Ах, как тяжело становится Вишенке! Она знает, что поступила плохо, ее мучит раскаяние, и в то же время ей так обидно, что мать сразу осудила ее, даже не пытаясь понять.
— Я виновата, знаю, но сейчас… Сейчас надо спасать Зенека! Мама! Помоги нам!
— Если бы я знала все это раньше, конечно, я помогла бы… К сожалению, ты вела себя так, словно меня вообще нет на свете.
Пани Убыш встает, накидывает жакет и направляется к двери.
— Мама! — с беспокойством спрашивает Вишенка. — Куда ты?
Мать не отвечает. Она спускается с крыльца и выходит на дорогу. Вишенка идет рядом с ней, не зная, что и думать.
— Мама, ну пожалуйста, скажи! Скажи, что ты собираешься делать?
Они приближаются к Улиному думу… Пани Убыш сухо отвечает:
— Я иду к доктору Залевскому.
— К доктору Залевскому?.. — Вишенка широко открывает глаза. — Зачем?
— Пусть он решает. Уля ведь тоже в этом замешана.
— Нет, мама, нет! — испуганно просит Вишенка. — Я прошу тебя, ну я прошу!
— Я не имею права скрывать это от него.
Ни мольбы, ни протесты не помогают. Мать не намерена отступать от своего решения. И вот они уже перед домом доктора, а вон в окне и сам доктор. Вишенка моментально прячется за плетень и смотрит, как мать проходит через террасу в кабинет. Ох, что-то теперь будет?
Наконец дверь открывается, и доктор зовет:
— Вишенка, зайди, пожалуйста, к нам!
Вишенка, бойкая Вишенка, чувствует, что ноги ее не слушаются. Робко-робко входит она в кабинет и останавливается на пороге. Пани Убыш, бледная и взволнованная, сидит у стола.
Доктор подробно расспрашивает Вишенку о Зенеке, о его жизни на острове, о его дяде, обо всех событиях последних дней. Потом благодарит и, ничего не объяснив, отпускает ее. Вишенка срывается с места, решив немедленно бежать на остров. Ее останавливает голос матери:
— Подожди. Пойдем домой вместе.
В то время, когда Вишенка беспокойно вертелась вокруг дома доктора, поджидая конца разговора, Уля, присев на корни упавшего тополя, тоже ждала. Отсюда видны часть ведущей от шоссе дороги и сжатое ржаное поле, а, по мнению Мариана и Юлека, Зенек может прийти только или с шоссе, или с поля. Хорошо бы он пришел до того, как здесь появится пани Убыш. Тогда Уля успела бы его предупредить. Но все может получиться иначе, и ребята нервничают. Уля почти не разговаривает, лишь изредка окликнет Дуная, растянувшегося в траве неподалеку. Мариан смотрит то влево, то вправо и по привычке морщит лоб, а Юлеку не сидится: он поминутно вскакивает, бегает, проверяет, не идет ли кто со стороны села, выискивает места, откуда лучше видно, и все время твердит, что надо идти навстречу Зенеку. Наконец и Мариану надоедает торчать на одном месте, он объявляет Уле, что они с Юлеком пройдут немного по дороге к шоссе, а она пусть следит за полем, и девочка остается одна.
Вскоре из-за дикой груши, стоящей посреди жнивья, появляется высокий подросток. Уля хватается обеими руками за тополь, чувствуя, что сейчас упадет… Зенек еще не заметил ее и спокойно идет к острову. Вдруг Уля останавливается. Навстречу ему, виляя хвостом, выбежал Дунай. Парень протягивает к нему руку, и — о чудо! — пес не удирает, дает себя погладить. Зенек смотрит на тополь, замечает Улю и бросается к ней бегом. И вот он уже рядом, она слышит его частое дыхание.
— Ты пришла! Тебе мальчишки сказали, да?
— Да…
— Я не думал возвращаться… Но я хотел отдать тебе долг…
— Не нужно, не нужно, это совсем не нужно! — торопливо говорит девочка.
— Нет, я хочу.
Уля пытается собраться с мыслями, ведь надо же скорей ему сказать…
Зенек кивает на Дуная:
— Видишь? Он вернулся!
— Ты его погладил, — говорит Уля, радуясь, что именно Зенек удостоился такой чести. — А нам он еще не позволяет.
— Хороший пес… Но мне хотелось бы, чтоб он был больше и храбрее.