– Да тут у вас нет отличий от Токио! Я посмотрел много видеороликов о столице Японии, а вот Иокогаму упустил из вида, – признался Андрей.
– Откровенно говоря, здесь аренда офиса дешевле, ведь формально это не Токио. Соображения чисто престижные. Крупные фирмы животы надорвут, только чтобы офис обязательно был в столице! С другой стороны, отсюда недалеко до центра Токио.
Просторный отделанный мрамором холл поразил Илону, и она выразила своё удивление лишь мимикой. Сиба Тацуо встретил их на 4 этаже, где располагался его кабинет с примыкающим залом для встреч и переговоров. По обе стороны длинного стола расположились Сиба и Сергей, с одной стороны, Илона, Карина и Андрей – с противоположной.
После обмена традиционными любезностями приступили к обсуждению условий продажи операционной системы «Илона» в Японии. И сразу же стало понятно намерение японской стороны, во-первых, наладить в Японии выпуск флэшек с российским программным обеспечением, а во-вторых, преподнести японскому потребителю российскую систему «Илона» как некую японскую новинку, назвав её «Ироха». Сиба написал на прозрачной доске в комнате переговоров: イロハ.
– Откуда и почему «Ироха»? Это что, японское произношение моего имени? Ведь я назвала свой продукт своим именем, неужели не ясно? Именно под таким названием он запатентован! Почему вы намерены изменить запатентованное имя моего продукта?
Илона резко покраснела от возмущения, и Сиба попытался дать своё объяснение.
– Видите ли, «ироха» – название древней японской слоговой азбуки «Иро ха ни хо хэ то..» и так далее, где каждый из её пятидесяти знаков употребляется лишь один только раз.
– По-русски это называется панграмма, – уточнила Илона. – Но при чём тут она?
– Я слышал слово pangram, спасибо, прелестная мадам Илона, за подсказку. Честно признаюсь, что сам бы его не вспомнил. Но отличие японской панграммы от панграмм на других языках заключается в том, что японская панграмма представляет собой имеющее глубокий смысл буддийское изречение! В этом её всемирное величие. Поймите это!
– Всё это крайне интересно с филологической, исторической, религиоведческой, философской и иных точек зрения! Но при чём тут моя операционная компьютерная система, запатентованная под моим именем? Я настаиваю на соблюдении моих законных прав!
– Многоуважаемая мадам Илона! Японская сторона готова хорошо заплатить вам за небольшую трансформацию названия вашей чудесной операционной системы!
– Нет, я не согласна! Вы ставите вопрос об уступке моего права на название «Илона», но моего согласия на такой шаг никогда не будет! Я намерена обсуждать вопрос только об условиях экспорта операционной системы «Илона» из России в Японию.
– Господа! Давайте на этом закончим нашу первую встречу. Первоначальные позиции сторон ясны. Очаровательнейшая мадам Илона, приглашаю вас и ваших юных коллег на ланч в соседнее здание! – Сиба Тацуо соорудил на своей физиономии некое подобие сердечной улыбки. Первоначально свирепое выражение его лица, сменившееся на неестественную улыбку, рассмешило Илону. Сиба поспешил обратить это в свою пользу:
– Мадам Илона очень мило улыбается, давая понять нам, что удовлетворена итогом нашего первого разговора! Я в высшей степени рад этому. Наш ждёт вкуснейшая еда.
Спуск в том же зеркальном лифте. Проход по узенькому тротуарчику на узенькой улочке мимо припаркованных автомобильчиков («Какое всё вокруг то огромное, то вдруг миниатюрное!» – мелькнуло в голове Илоны), и снова отделанный зелёным мрамором вход, над которым лишь один здоровенный иероглиф ядовито-оранжевого цвета. Илона указала Сергею на него наманикюренным пальчиком и изобразила вопрос на своём лице, и он услужливо пояснил:
– Юмэ (夢) – сон, dream, созвучно русскому «дремать» или «дрёма».
– Мы сюда не дремать приехали! – неожиданно для самой себя огрызнулась Илона, которой вся затея с «Ирохой» показалась отвратительным издевательством. Её охватил приступ злости, внезапно очень захотелось выпить, закурить и выматериться. «А вот этого не сметь!» – тут же приказала она себе: «Сегодняшний день – только начало, японцы ещё и не такое устроят, значит, Илка, терпи и не позорься, а то только хуже будет! Покурить можно, а спиртное лишь к губам подносить. В Москве напьёшься в стельку. Закурю в ресторане».