– Но поездом туда долго добираться! – попробовал возражать Саша.
– Ты скажи конкретно, сколько дней это займёт? – допытывалась тёща.
– Целые сутки плюс ещё девять часов! Отправление с Казанского вокзала через 40 минут после полуночи и прибытие на вокзал в Евпатории в13.55 через день. Ужасно долго!
– Ну, это совсем не долго! Я-то думала, что не меньше трёх суток. Пойми, мне как иностранке интересно ездить по суше, а полёт над облаками лишает интересных впечатлений. Ты сам, видимо, поездом в Крым ни разу не съездил?
– А зачем? Самолётом быстрее! Но я понимаю, почему вам интереснее поездом. Что же, закажу купе на троих.
Дорога оказалась интересной не только для гречанок, но и для самого Саши. До него впервые в его жизни вдруг дошло, что самолёт не создаёт цельного представления о стране. Конец апреля для Евпатории – ещё не лето, тепла маловато. Светит солнце, но ветрено, с моря дует холодный ветер. В доме было тихо. Уставшая Ирина сразу захотела прилечь, а Саша с Мэгги сходили за продуктами. Людей в городе было немного, потому что до начала курортного сезона ещё примерно месяц. За обедом Саша рассказал, что Ирина сможет полечить ногу местными ваннами и грязевыми ваннами. Но тёща ответила, что ей надоело лечиться и разумнее просто отдыхать у моря.
Две недели они тихо гуляли втроём по тихому городу, ещё не проснувшемуся после зимнего затишья, хотя начали проявляться первые признаки оживления курортной жизни. В солнечные дни брали купленные недалеко от их домика складные металлические стулья и подолгу сидели на пляже, глядя на успокаивающие морские волны. Однако времяпровождение у моря без погружения и заплывов раздражало Сашу и не только его. Однажды Мэгги прямо сказала ему, что их пребывание в Евпатории и сидение на стульчиках на пляже – это своеобразный онанизм, изводящий всю душу и побуждающий поскорее уехать отсюда. Да и сама Ирина лишь в первые дни после приезда была весела и полна радости.
В Москву они вернулись тем же путём. Ирина подолгу смотрела в окно купе и не раз повторяла, что раньше даже не представляла многообразие русской природы:
– У вас столько всего разного и в природе, и в климате! Греция намного однообразнее.
В поезде у них завязалась дискуссия, тему которой подкинул Саша:
– Давайте представим себе, что экспансия турок пошла бы, допустим, севернее и они бы не дошли до Византии. Тогда крупное государство греков смогло бы существовать до наших дней. Может быть, оно бы овладело Крымом и Закавказьем.
– Ты хочешь сказать, что Византия не сумела завоевать весь Крым? – спросила Мэгги.
– Она укрепилась только в нынешнем популярном курортном районе, который мы сейчас называем южный берег Крыма. Но по мере проникновения России на юг русские и греки неизбежно стали бы в некоторых районах соперниками, причём в Крыму наверняка, и это соперничество привело бы к русско-византийским войнам. Мы бы жёстко враждовали из-за Крыма! При таком историческом раскладе русские и греки ни за что не стали бы положительно воспринимать друг друга, то есть мы – Грецию и вы – Россию.
– Ты хочешь сказать, что завоевание Византии турками сблизило нас и вас? Или я тебя неправильно поняла? А не было бы турок, мы стали бы, по-твоему, врагами?
– Именно так, Ритка. Недаром говорят: «Враг моего врага – мой друг».
– А как же религиозная общность? Как же кириллица и, как её, ой, подскажи…
– Глаголица! Ну и что? Разве в Европе католики не вели войны внутри своей религиозной общности? К тому же практически во всей Европе общий алфавит.
– Кроме нас, то есть Греции! – уточнила Ирина.
– Справедливое уточнение. Так вот, мы с вами были бы способны серьёзно сцепиться из-за Крыма. Либо поделили бы полуостров после кровопролитных войн.
Мэгги недоверчиво хмыкнула, а Ирина сказала, что согласна с зятем.
– Но я должен признать, что всё же России не удалось сокрушить Турцию. Не удалось это и Советскому Союзу, потому что Запад не позволил Сталину отнять у турок проливы.
– Когда он пытался это сделать? – поинтересовалась Мэгги. – Я плохо знаю историю.