Саша сам поехал в больницу. В справочном окошке ему ничего не сказали и постарались сделать вид, будто его не замечают. Потом к нему откуда-то из родильного отделения вышли священник и переводчик.
– Добрый день, господин Парфёнов! Я уполномочен переводить слова настоятеля нашей церкви преподобного Димитриоса Кукладиса. Прошу серьёзно отнестись к его словам.
– Добрый день! Но я предпочту побеседовать с врачом, и меня удивляет, при всём моём уважении как русского человека к служителю Греческой православной церкви, появление его, а не принимавшего роды у гражданки Илоны Панфёровой.
– Видите ли, упомянутая вами гражданка России произвела на свет не человека, а существо, которое не подпадает под классификацию homo sapiens. Поэтому церковь вправе определить его как плод сношений с дьяволом. Поскольку Илона Панфёрова не гражданка Греции, церковь не может потребовать её судебного преследования и склоняется к рекомендации выслать её из Греции. В таком случае уехать придётся вам обоим. Принимавшие роды доктор и медсестра в глубоком шоке и не в состоянии беседовать с вами.
– Мне бы хотелось взглянуть на того, кого родила Илона Панфёрова.
– Это не в нашей компетенции. Плод ещё живой и изучается специалистами из университета, которые пытаются его классифицировать. Роженица впала в бессознательное состояние, но завтра вы наверняка сможете навестить её. Завтра к вечеру её выпишут. Больше ничего мы не можем сейчас сказать вам. Просим оставить ваш телефон и адрес, госпожу Илону Панфёрову завтра привезут куда укажете. Да хранит вас Бог!
Ну и дела! И вроде бы не к кому в Греции обратиться за помощью. Но есть два человека, имевшие сексуальный контакт с Илоной, когда её госпитализировали после стрельбы в ресторане. Тех двух врачей легко найти и проверить. Третий – красавчик Панайотис, но он давно похоронен. Следовательно, надо потребовать взятия пробы ДНК у плода и тех двоих. А при необходимости можно найти и ДНК Панайотиса. О случившемся ничего не рассказывать Марии, а то неизвестно, как среагирует богобоязненная гречанка. Версия должна быть такова: ребёнок умер при родах, и точка!
Завтра надо с утра обратиться в генконсульство в Салониках, чтобы порекомендовали адвоката. Потом встретиться с адвокатом. И быть готовым к выписке Илоны. Ещё неизвестно, как вся история повлияет на неё.
В генконсульстве РФ Саше дали телефоны двух русскоязычных адвокатов, берущихся защищать российских граждан. Первый сразу посоветовал Саше не предпринимать ничего:
– Представьте себе, что вы найдёте человека, ДНК которого докажет его причастность к беременности вашей супруги. И что дальше? Вы хотите, чтобы греческое общественное мнение заклеймило его как «пособника дьявола»? Или же вы станете выяснять информацию обо всех его потомках и предках? Но как поможет это вам и вашей несчастной супруге? Вы потратите время, деньги и нервы свои и супруги, подкосив материальное благополучие вашей семьи и существенно ухудшив физическое и в особенности психическое состояние вашей супруги. Не рекомендую заводить дело!
Второй адвокат предложил по существу то же самое с той лишь разницей, что выразил желательность привлечь к делу греческие и международные СМИ и развернуть на почве этого различные ток-шоу, пообещав даже переговорить со сценаристами для создания телесериала, чтобы Илона и Саша заработали на случившемся. Но Сашу, естественно, это не устроило. Он вспомнил о намёках Илоны насчёт её планов потрясти компьютерный мир и решил не предпринимать ничего.
Саша ещё раз съездил в клинику, и ему показали то самое «нечто», но ввиду отсутствия яркого освещения он не смог подробно его рассмотреть. Он выяснил, что Илоне не покажут плод, который она родила, и подумал, что так будет правильно. И тут ему позвонили и сообщили, что Илона готова к выписке. Саша ответил, что сейчас он находится в самой больнице и заберёт её.
Илона вышла к нему осунувшаяся и очень бледная. Он понял, что не стоит задавать ей вопросы, и к тому же его об этом предупредили в больнице. Илона попросила купить ей воду и хорошие сигариллы и сигары, а потом, поколебавшись, добавила:
– Ещё очень хочется дорогой французский коньяк, если тебе не жалко. Имей в виду, что я теперь буду напиваться иногда и по возможности не часто. Постараюсь допускать такое только дома и очень редко. Я хочу примерно неделю посидеть дома, а потом подумаем о возвращении в Москву. Я прекрасно понимаю, что утратила право даже думать о нашей свадьбе. Мы будем, если ты не против общения со связавшейся с дьяволом, по-прежнему жить вместе, а дальше будет видно. Но скажи мне честно, не лучше ли мне как связавшейся с дьяволом уйти из жизни? Я сделаю это так, чтобы никто не связал с моей смертью тебя. Хотя нет, одно обстоятельство удерживает меня от ухода на тот свет. Это Лёшенька. Ты постоянно демонстрируешь безразличие к своему родному сыну, а я глубоко полюбила этого чудесного мальчика. Ради Лёшеньки стоит жить!