– Примерно полмиллиона! В сравнении с Лондоном и Парижем это очень немного. Ещё один плюс за то, чтобы тут жить. А вон там вход в метро! Зайдём? Название станции – Rato. Готов спорить, что это имеет отношение к английскому «rat».
– Сашка, ты чё? Станция «Крысиная»? Да кто такое название позволит?
Спросили усатого контролёра на станции, оказалось: Саша прав.
– Ну, они тута ваще! Обалдеваю! Крыс не терплю, но хочу здесь жить! А куда поедем?
Выбрали станцию Terraio do Paço («Дворцовая площадь»). Вагон Илоне не понравился: маленький, а сам поезд короткий, всего четыре вагончика.
– Я бы не назвал короткий поезд недостатком. Какой город, такое и метро. Главное в том, что приличная европейская столица не мыслится без метро. Ты только посмотри, как тут красиво! Какая плитка! Какие рисунки! Теперь нам на пересадку.
– Ты так красноречиво хвалишь метро, а на пересадке нет эскалатора! Ножки устали!
– Надо было меньше пить, в отеле успеешь.
Вышли на Дворцовую площадь. Сразу бросилось в глаза её неповторимое великолепие.
– Сашуньчик, у них тут король или республика?
– Были короли, как полагается в приличных государствах, теперь республика.
– В США королей не было.
– Поэтому США нельзя причислить к приличным государствам. Монархия – непременный этап развития государства. Смотри, что на это табличке сказано: когда на площади во дворце жил король, она называлась Дворцовой, а потом король после землетрясения 1755 года переехал в другой дворец, и площадь переименовали в Коммерческую. Тут теперь министерства и рестораны. Ты только посмотри, какая красота!
– Вот что значит уклониться от мировых войн! Молодцы португашки! Лучше торговать, чем воевать. Они это блестяще доказали. Давай всё что можно обойдём, а потом поедим с чистой совестью… Сашка, тут девки потрясающе красивые! И мужчины на уровне! У меня даже дыхание учащённое. Вон сидят двое, я бы обоим дала.
– Я заметил ещё на вокзале одну восхитительную девушку, и потом мимо нас при регистрации в отеле прошла такая дева, что я чуть чувств не лишился.
Хождение медленным шагом по площади и внимательный осмотр каждого здания привлекли внимание местных, и один мужчина прямо поинтересовался, не потеряли ли туристы что-либо в этом месте.
– Нет, просто любуемся и прикидываем, где пообедать. Сашульчик, а если здесь?
Зашли, кафе-ресторан Martinho da Arcada работает с 1782 года.
– Я уже скоро чувств лишусь, надо же! В России тогда Екатерина Вторая правила, ещё Пушкин не родился. Здесь, и только здесь! Садись! Расслабимся. А вот и меню. Почитаем.
– Смотри, тут английский и испанский тоже. Ну, что первым делом?
– Для начала порту, он мне дико нравится, прелесть невероятная и потом приятный балдёж в башке. Обязательно закажем суп…Так… Так… А вот зелёный суп, как это? Кальдо?
– Caldo verde, – подсказал официант. – Very delicious.
– Потом надо рыбу, вот эту! Бакаляу, я правильно сказал?
Оказалось, что Саша выбрал треску с картофелем.
– И мне тоже такую же! – потребовала Илона. – Ещё хочу вот это мясное рагу одну порцию плюс одну пустую тарелку, чтобы нам не стукнуться лбами над горшочком с рагу. И кофе с какими-нибудь пирожками!
– Заметь, они пишут «о» и читают «у». Это часто встречается. А вот и порту! Как всегда, в чёрной непрозрачной бутылке. Заметь, и бумажных этикеток на бутылках с порту тоже нет. Фирменный знак. А аромат из бутылки какой! После аромата уже можно закусывать.
Быстро выпили бутылку, потом суп, треска и рагу тоже прошли на «ура».
– Сашка, жить в таком городе и при этом так вкусно кушать и с наслаждением напиваться потрясающим вином – это счастье! В Москве куплю самоучитель португальского!
От пирожка Илона отказалась, и он исчез в пасти мужа.
– Ух, переела! Зато недопила! Потом где-нибудь добавлю. Потрясающее место!
Прошлись под красивой аркой и далее пошли по Авенида де Либердаде (Avenida de Liberdade), то есть авеню Свободы. Дома были как на подбор красивы. Слева Илона заметила какой-то памятник:
– Сашка, там стоит лиссабонский мужик в пиджаке. Свернём? Кто это? Луис какой-то.
– Это Луиш де Камоэнш (Luis Vaz de Camões), самый знаменитый португальский поэт, типа нашего Пушкина, только жил он в XIII веке. Знаменитее его в Португалии среди писателей, кажется, никого не было. Мне не кажется это положительным, выглядит всё так, будто страна очень рано истощилась и духовно, и в финансовом отношении, и с точки зрения культуры. Гумилёв считал это утратой пассионарности.
– Думаю, что Гумилёв оказался прав. В этом, мне кажется, трагедия Португалии: всё в прошлом. И колониальная империя, и великие географические открытия, и поэты. Теперь португальцам остаётся лакать порту и предаваться воспоминаниям. Но они, по крайней мере, не должны быть заносчивыми.