– Принимай меня таким, каким я сложился к настоящему времени. Меня природа не наделила сентиментальностью, я и после похорон никогда не терял ни аппетит, ни сон.
Илона с удивлением уставилась на Сашу. Ему это понравилось, и он продолжил:
– А если говорить о фаду, причина возникновения этого жанра в том, что лучшее время для Португалии ушло. Португальцы первыми вышли в далёкие морские путешествия и начали эпоху великих географических открытий. Португалия стала первой колониальной империей. Теперь же здесь население немногочисленное, примерно столько же, сколько в Греции, перспектив на хорошую жизнь у португальцев нет, и поэтому они топят свою неустроенную и бесперспективную жизнь не только в порту, но и в заунывных фаду.
– Насчёт неустроенности жизни в Португалии не соглашусь. Прекрасный климат, прекрасное море, они могут очень много зарабатывать туризмом, как греки.
– Не забывай, что Греция никогда не порабощала другие народы, никогда не имела колоний. А тут потеря колоний, причём начиная с XIX века, я имею в виду Бразилию, и окончательно во второй половине двадцатого, это Африка, конкретно Мозамбик и Ангола плюс всякая мелочь типа Кабо Верде. Всё это сломало португальскую душу, и вот поэтому, как я считаю, теперь португальцы превратились в очень странный народ. Греция же, наоборот, имеет прекрасный повод радоваться, потому что стала независимой, поэтому она ликует, пляшет и поёт, а португальцам нечего веселиться. Греки не гордые, они зарабатывают туризмом, а португальцы, возможно, ещё не изжили в себе имперское величие, ты вспомни потрясающую Коммерческую, ранее Дворцовую площадь, она сохраняет незримый имперский дух и внешний стиль мощнейшей державы. Теперь же португальцы зарабатывают вином, бутылочной пробкой, фруктами и туризмом, что в совокупности и в отдельности как-то несолидно. Крупных промышленных предприятий в Португалии практически нет. А кушать-то хочется! Но для их мышления обхаживать иностранцев считается унизительным, хотя они сами себе не признаются в этом никогда. Наверняка тут много самоубийств. Потом посмотрю статистику. И ещё я заметил, что в Лиссабоне почти все курят. Я понял, что ни в коем случае ты не должна посещать Португалию без меня. Ты тут за три дня сопьёшься.
– Спасибо тебе за понимание моих душевных особенностей. В Португалии и Греции всё чудесно, но мне больше нравится Португалия! Надо только быть осмотрительнее. Слушать фаду и пить до отключки нас никто не заставляет. Да, мне здесь постоянно хочется закурить и выпить. Фаду меня угнетают и побуждают залить грусть алкоголем. Хотя, признаюсь, напиваться вкуснейшим порту жуть как приятно! В этом весь ужас этого пойла для меня. Сладенький порту приятно и опасно расслабляет, потом вырубает напрочь, а вот горький коньяк меня мобилизует до определённой дозы, потом наступает потеря контроля, и похмелье чуть более ощутимо. Предлагаю сегодня провести весь день где-нибудь среди зелени. Поищем в интернете. Надеюсь, что тут есть большие парки с ресторанами.
– Вот, смотри! В центре есть парк Эдуарда Седьмого, это в честь короля Великобритании, посетившего Лиссабон в 1903 году. Там и пообедать можно. Пойдём пешком? А завтра у нас вылет в Москву. Покрутимся недалеко и потом на метро в аэропорт.
– Нет, завтра до аэропорта хочу доехать в такси! Мы не нищие! Веди к Эдику Седьмому.
Чистый и ухоженный парк оказался отличным «местом для расслабона и медитации», по выражению Илоны. Обед из морепродуктов тоже был воспринят с радостью.
– Оказывается, не все в Лиссабоне упиваются фаду и порту. А парк этот очень позитивный и навевает отличное настроение. Пешее возвращение в отель осилишь?
– Да, запросто. Жаль, что завтра улетать. Город просто сказочный!
…На просторной кровати в номере Саша прикидывал:
– Продадим оба дома в Греции и потом купим дом где-то в пригороде Лиссабона. В Москве посмотрим цены. На побережье не стоит, слишком ветрено. Хорошо, что твои родители уже не хотят никуда ездить, а Милене и Феликсу мы объясним смену настроений. Португалия всё же прохладнее Греции, потому что океан никогда не нагревается так, как Средиземное и соседние моря, и к тому же мы не молодеем, скоро нам там станет нестерпимо жарко. Ой, ты, кажется, спишь? Бедненькая, устала.