Он словно смаковал. Словно каждый миг был долгожданный. Словно она была награда, победа… и навсегда его. Он все делал так, что она плавилась, как смола, под его горячими прикосновениями. И ей катастрофически не хватало воздуха, и кружилась голова, и она цеплялась за него, обнимала руками, ногами, льнула к его ладоням, к его губам… она выдыхала его имя, и вся выгибалась, и теряла опору под спиной… и парила… и ей казалось там бездна, бездна, бездна…
А где-то внутри взорвалось маленькое новое солнце…
Катя и сама не знала, что ее разбудило.
То ли шум и голоса. То ли детские глаза, что с таким интересом ее рассматривали.
И она вся вздрогнула, дернулась и даже пыталась отползти… Но девочка лет пяти сидела на одеяле, а Катя… Катя была голая. Голая! Твою мать! ..
Сердце сумасшедше билось о ребра и грозило вырваться наружу, и устроить брейк-данс. Внутри нарастала паника, и ужас сдавил горло.
На нее с любопытством смотрела девочка с фотографии. Девочка, что с такой непосредственностью обнимала и целовала смеющегося Рому. Твою мать! Твою мать! Мать! Мать! Мать!
- Вероника! — женский голос приглушенно позвал девочку, которая заулыбалась, увидев, что Катя проснулась. — Я же тебе говорила! Катя спит!
- Нет, мамочка! — радостно вломила ее кучеряшка. — У нее глаза открыты! И они воооот такие!
Катя беззвучно простонала. Твою мать! И схватила с прикроватной тумбочки свои очки, невесть как там оказавшиеся, потому что она решительно не помнила, когда и где сняла их, и торопливо водрузила их на нос.
А женщина, что называла ее по имени, наконец, открыла полностью дверь и улыбнулась Кате. И строго сказала:
- Вероника! Елку поставят без тебя!
Откуда-то донесся голос Ромы:
- Марин, а где игрушки?
И одновременно девочка сорвалась с кровати и закричала на всю квартиру:
- Дядя, дядя, я буду гирлянду вешать! Я!
Ошеломление было настолько огромным, что Катя замерла, натянув на себя одеяло, и все с тем же ужасом посмотрела на Марину, зашедшую в комнату и притворившую дверь, отсекая суету, радостные визги дочери и Ромин голос. Хотя в голове очень четко отложилась информация. Сестра… Она его сестра!
- Извини. До нового года осталось два часа. А мы, как всегда, опаздываем. И так каждый год… — она рассмеялась и лукаво посмотрела на испуганную Катю. — У тебя классные тапки. Но второй мы пока не отыскали. Мама твои джинсы в прихожей нашла. А Ромкины и вовсе чуть ли не на площадке. Ну вы даете! ..
Катя мучительно покраснела. Господи! Неужели они все пришли, когда он тут вытворял с ней такое?!
Но Марина тут же развеяла ее опасения.
- Мы маму после дежурства из больницы забрали, а тут вы — спите. Рома мог бы хоть пропылесосить и елку поставить. А то теперь они нам мешать будут стол накрывать…
Катя снова невольно покраснела. Не мог он… совсем не мог… Он… Он… Ох… Какая на фиг елка? .. Они же даже про новый год забыли.
- Ты не переживай так. Мы нахальные, — Марина улыбнулась такой знакомой улыбкой, его улыбкой, и положила на край кровати махровый халат. — Вот Ромкин халат. Можешь смело идти в ванную. Мужчин, кроме Ромки, нету… Серега приедет не раньше, чем перед самым новым годом, а папа в командировке. А Ромка, думаю, тебя уже всю видел…
Марина улыбнулась, а Катя опять покраснела.
Она снова смотрела на себя в старое узкое зеркало на старомодном шкафчике.
Она не понимала. Она точно знала — он женат. У них подобрался молодой женский коллектив, для которого такая информация об обаятельном мужике не могла быть упущена. Ему бы непременно строили глазки и делали авансы.
Но где же? .. Где же она? Та, что имеет право ходить по этим комнатам и улыбаться ему…
Слово «жена» не хотело идти на язык. Впрочем, как и слово «муж» в мысли…
И Катя не понимала, что ей делать и как вести себя. Кто она для этих женщин, что приняли ее так тепло? .. Что сказал им Рома и где он сам?
Марина распорядилась ее, точнее Ромкиной футболкой, забросив ту в стирку. И искренне расстроилась. И, ворча на брата, унеслась куда-то вглубь квартиры. А Катя осталась сидеть в джинсах и в лифчике в ванной, мечтая незаметно добраться до прихожей и надеть куртку прямо так. И сбежать… Сбежать…
Ей не место здесь. Рядом с ним. Не ее он. Не ее… как бы ей не хотелось.