Когда она вышла из ванной, муж развалился на кровати, являя нагую мужскую красоту. Видимо, еще не отказался от мысли затащить ее в постель. Он был и в самом деле красив. И лицом, и телом. Но у него никогда не будет таких широких плеч, как у Ромы, таких сильных рук…
Катя сглотнула. И вдруг заметила в руках мужа свой телефон.
Паника плеснулась внутри, и все провалилось куда-то вниз… слишком стремительно, слишком резко. Кровь от лица отхлынула так, что у нее даже нос замерз!
- Не знал, что у тебя так много друзей, — вдруг сказал Костя, листая что-то в телефоне.
Катя едва не застонала. Она забыла о его маниакальной привычке юзать ее любимый Samsung, словно он ревновал ее ко всем, с кем она общалась. Хотя до вчерашнего вечера у него не было для этого поводов. Ее всегда это невыносимо бесило. И его iPhone она брезгливо даже в руки не брала.
И сейчас она ждала, как расстрельного приговора, его слов о звонках Ромы. Почему-то она была уверена, что он позвонит, и выключила звук, и мужественно не смотрела на экран, когда телефон настойчиво вибрировал.
- У тебя столько смс-поздравлений, что даже память забита. Я тут поудалял… С десяток сообщений от Алены. Поздравления от каких-то Юлечек, Оксан, Леонида Николаевича, Макса… Кто это вообще? Сергиенко и прочих… Все одинаковые. С новым годом…
И она психанула. Вырвав из рук мужа телефон, Саша яростно запихнула его в карман джинсов и выбежала из спальни. Схватив куртку и сумку, она вылетела из квартиры и еще слышала несущееся вслед:
- Катя?! Кать?! Ты что обиделась из-за телефона?! Катя?! Ну да… ты говорила… Кать?
Но она захлопнула дверь и ссыпалась по лестнице прочь. Хотя муж за ней, конечно, не бросился бы голым… Но она даже не подумала об этом. И только бежала, бежала, бежала… Вылетев на улицу, она задохнулась от сильного ветра, густой пелены снега и холода… И неожиданно громко разорвавшегося где-то над головой бытового салюта.
А еще где-то кричали ура… Где-то начинали праздновать Новый год.
И, поскальзываясь, даже не пытаясь одеться, Катя поплелась к машине.
Она купила ее на скопленные от премий за проекты деньги. Они с Костей тогда здорово поругались из-за этой ее кубышки. У них уже была машина… у него была машина. И им не нужна еще одна статья расхода. А то, что она, когда горит проект, через день возвращается домой на такси, потому что уже не ходит общественный транспорт, это была фигня… не его фигня. И она настояла на своем. И с тех пор занималась машиной сама — от страховки до прикручивания елозящих ковриков.
Фары приветливо сверкнули сквозь запорошивший их снег. И только залезая в железного друга, Катя заметила, что сбежала в тапках…
На заднем сидении нашлись только лакированные лодочки на тоненьком высоком каблуке. И, пустив все тепло печки в ноги, Катя вырулила с заснеженного двора в тапках. Тапках с кошачьими мордами с пиратской символикой и длинными лапами, которые она каждый раз завязывала по-разному. То коты тянули их, словно желали обнять. То глаза ими закрывали… Это был ее маленький вызов мужу, который эти тапки терпеть не мог.
И теперь немилосердно мерзли ноги.
И руки.
Ее вообще знобило.
И она не знала, куда едет. Она просто ехала куда глаза глядят. Пока не поняла, что очень хочет есть.
Ну, конечно. В последний раз она ела яичницу с помидорами и укропом. Рассветным утром. И смущенно улыбалась ее создателю…
То ли из-за этого воспоминания она допустила ошибку, то ли из-за ледяного наста на дороге, машину вдруг повело, и она пошла юзом. И перед Катиным взором мелькнули испуганные пешеходы, ослепляющие фары встречки… и снег, плеснувшийся на капот неудержимой лавой под бибиканье и скрип шин… Катю сильно толкнуло на руль, который она с остервенением выкручивала, и от удара выбило воздух из легких… и слезы брызнули из глаз.
Боли не было. Была только белая пелена перед глазами. И лишь сморгнув слезы, Катя поняла, что это снег. Снег на лобовом стекле. А она обнимает руль и тяжело дышит.
Когда распахнулась дверь и дохнуло холодом, и выхлопными газами, она испуганно вздрогнула и уставилась на громкоголосого мужика, который настойчиво спрашивал все ли с ней в порядке.
Катя вылезла из машины, едва ли не кряхтя, и тут же утопла тапками в снегу. Но холод, морозный воздух и шум встряхнули ее сознание, и она удивленно уставилась на свою машину, уткнувшуюся носом в сугроб, подпирающий елку, которая подмигивала ей разноцветными лампочками. Тут же притулился покосившийся снеговик, который словно танцевал вальс, обзаведясь пышной снежной юбкой.