Сватам Блейка у нас обрадовались. Традиции отдавать в соседнюю стаю невест было немало лет, она родилась из суровой необходимости пополнять ограниченное островное население новой кровью и мотива укрепления связей между стаями. В нашей истории бывали случаи нападения и со стороны людей, и других стай, но Зортус, Блейк и Старк всегда держались вместе.
В ту пору мне едва стукнуло шестнадцать, о замужестве я не думала. Улыбалась бездумно бородатым гостям, глазела и хихикала в компании подруг, а потом вдруг получила предложение. Я не успела толком ни обрадоваться, ни испугаться, как всё решилось. Нечего было и думать об отказе альфе – да и с чего бы, мое согласие предполагалось. Родители светились от гордости, подружки поздравляли наперебой, пророча роскошное и счастливое будущее. Я словно заразилась от них куражом и покинула отчий дом в радостном предвкушении, не задаваясь вопросом, каков из себя мой муж и какую жену он хочет видеть рядом.
Какая наивная глупость, стыдно вспомнить.
Рассчитывая стать вторым лицом клана – женой альфы, матерью его детей, – я прогадала. Мне надлежало слушаться мужа, любого мужчину стаи, матушку, шаманку и ее подручных, старейшин, матерей и коренных жительниц – в таком порядке. Ниже меня по статусу были только девочки-младенцы да бездетные жены, привезенные, как и я, из других стай. Положение в общине диктовало характер работы: всё самое тяжелое и неприятное ложилось на наши плечи. Хотела бы я сказать, что выгребание дерьма из отхожих мест сплотило немногочисленных аутсайдеров со мной во главе, но увы. Здесь почитали за счастье раннее замужество и материнство, а я, не забеременевшая за четыре года супружеской жизни, считалась кем-то вроде прокаженной.
Реальная власть сосредоточилась в руках матушки. Мужчины вращались на отдельной орбите: их слушались, обслуживали и почитали, но они существовали параллельно женскому миру с его интригами и своей иерархией. Матушка распределяла работу и ресурсы, а значит, венчала цепь лести и подкупа. Никто не перечил матушке. Матушка решала все споры женской половины. И, конечно, матушка выступала главной свахой. Для сыночка она присмотрела славную невесту: крепкую, статную, из плодовитого рода. Не красавицу, ну так что же – с лица воду не пить. Привезенная Блейком жена спутала ей все карты. И ладно бы девица была рослая и ладная, но я, невысокая, худощавая, теряющаяся на фоне альфы, вызывала у матушки гримасу всякий раз, стоило попасть в поле зрения. Невозможно было обвинить сына и главу стаи, так что злодейкой объявили меня – позарившуюся на вожака мелкую выскочку.
Слово матушки – закон. Я стала изгоем, как только ступила на эту землю.
Вертолетный гул застал меня в огороде. Прикрывшись ладонью от солнца, я наблюдала, как черная точка в небе по мере приближения обретает всё более ясные очертания. Сердце заполошно стучало в груди: то были последние минуты перед неминуемой встречей.
Шум лопастей прекратился. Я сняла перчатки, отряхнула испачканный землей подол и умылась из бочки у террасы. Кончики пальцев похолодели и слегка онемели; я то и дело шевелила ими, чтобы вернуть чувствительность. В противовес теплой безветренной погоде по телу бегали мурашки. Когда среди деревьев показался высокий силуэт, я стиснула кулаки, до боли впиваясь короткими ногтями в ладони.
Мужчина вышел на свет.
[1] Висконсин часто называют молочной фермой Америки, поскольку штат знаменит производством сыра, а жителей иногда в шутку именуют cheeseheads — сырные головы.
1.2
Я не сразу признала в этом короткостриженом безбородом человеке своего мужа. Догадалась скорее по свите: его сопровождали Кристофер и Шон, бессменные помощники альфы. И выражение хмурой задумчивости на лице было знакомо. А когда он заметил меня и полоснул острым взглядом – таким, что я содрогнулась, – сомнений не осталось.