– Хочешь что-то сказать? – недовольно спросил Блейк.
Спросил. Не напомнил, где мое место, не использовал силу, чтобы показать непокорной жене это самое место. И смотрел спокойно, с толикой раздражения, но без злости.
– Нет, муж мой. – Я невольно скользнула взглядом по его телу вниз. Член дернулся, и Блейк помрачнел, в защитном жесте складывая руки на груди. – Я пойду.
Он лишь закрыл дверь после моего ухода. Я же лежала на кровати, рассеянно пялясь в потолок. С большой натяжкой я бы приняла усталость как причину, хотя прежде он ни дня не пропускал, если бы не мгновенный отклик. Что тогда?
Впервые за долгое время я не могла его понять. И это было опасно. Понятный противник предсказуем, а невозможность предугадать последствия того или иного действия могла сделать любую ошибку фатальной. У неожиданных поступков и решений должна быть причина, и эту причину необходимо выяснить как можно скорее.
«Успокойся, – сказала я себе. – Приглядывай за ним и не высовывайся, пока не поймешь, что конкретно не так».
Я еще не спала, когда он вышел из ванной и отправился на кухню. Потом общее напряжение последних дней одержало верх, и я провалилась в беспокойный сон.
А на рассвете, когда я проснулась, его уже не было.
2.1
Для Большой земли остров Аутер был природоохранной зоной, но стая обитала здесь с незапамятных времен. Предок Элайджи своими руками заложил первый камень в основание маяка[1], а последующие поколения обслуживали его и поддерживали работоспособность. Когда в тысяча девятьсот семидесятом острова Апосл всё-таки получили статус национального озёрного побережья, Блейки, пережившие войну с властями из попытки выдворить жителей на материк, прошли по документам как этническое меньшинство, этакие аборигены вроде оджибве[2].
Из-за своего расположения и отсутствия достопримечательностей Аутер не слишком привлекал туристов, однако в двадцать первом веке со всеми этими технологиями мгновенного фотографирования, дронами и социальными сетями обособленное существование стаи зависело от умения не привлекать внимание. Поэтому из тридцати двух квадратов площади застроены были около пяти, да и то таким образом, чтобы вписываться в лесной массив и не бросаться в глаза на снимках с высоты.
Невысокие дома с зелеными крышами и крохотными комнатками, чтобы легче обогревать зимой, хаотично расположенные парники и птичники, небольшие открытые участки под засев – всё здесь отличалось миниатюрностью и обособленностью. После просторов родного нагорья первое время островные постройки казались мне игрушечными. Даже лес, за исключением северной, дикой части, за минувшие четыре года я изучила вдоль и поперек. И, получив задание собрать грибы, отправилась в конкретное место. Там меня матушка и поймала.
Кому, если не ей, было знать остров как свои пять пальцев.
Меня накрыла тень, и низкий женский голос произнес:
– Ты плохо ублажаешь мужа.
Нож соскользнул, срез получился кривой. Я подняла упавшую шляпку, бросила ее в одну корзину, ножку – в другую и сказала:
– Простите, матушка.
Никогда не понимала привычку лезть к нам с Элайджей в постель. Помнится, впервые услышав от нее наставления, я довольно резко попросила не вмешиваться в личное и тогда же схлопотала пощечину. Шокированная, я попыталась решить вопрос через мужа, но он только отмахнулся и велел не отвлекать его бабьими глупостями. Так что пришлось покорно внимать всему, что матушка желала донести. Из ее замечаний я уяснила, что должна демонстрировать скромность, сдержанность и покорность. Чем и занималась. Для полноты картины не хватало только думать об Англии[3].
– Ты здесь уже четыре года, Алана. Но так и не выполнила свой долг. Свой единственный долг, – повторила она с нажимом.
Я подавила вздох. Эти разговоры велись последние… да всегда, собственно. Ну, может, первые полгода не так часто и беспардонно. Стае нужен наследник, альфа взял пустоцвет, бла-бла. О моих менструации и овуляции знала вся община. Сначала было тяжело, особенно видеть ухмылки мужчин и слышать краем уха скабрезные шуточки, потом привыкла. Да и тема перестала быть предметом пересудов: ну да, у жены альфы благоприятные для зачатия дни, все знают наверняка, чем будет заниматься альфа-пара ночью. Ничего интересного.