С таким колоссом они обязательно победят. А затем… А, действительно, что будет затем?
Катя чувствовала, что уже никогда не сможет покинуть космофлот. А как же Саша? Неужели призвание помешает их отношениям… Воронин много раз повторял, что уйдет из армии сразу же после победы. Его заставила начать военную карьеру только смерть родителей. Едва Саша почувствует, что отмстил за них, то уйдет в отставку. Неужели нам придется расстаться? Тогда пусть эта война длиться вечно, пока смерть не разлучит нас, как бы цинично это ни звучало, решила Катерина.
После разговора с новым командиром разрушителя Антон заперся в каюте и не выходил оттуда уже много часов. Врач оказался абсолютно прав, — после недолгого периода активности меланхолия вновь накрыла его черным пологом. Истощенный организм требовал сна, но нервы, словно запущенная в бесконечном цикле программа, не желали успокоиться, пропуская через себя одни и те же переживания. Он пытался заснуть, чтобы ни о чем не думать. Но спасительный сон никак не приходил. Единственным спасением оставались «колеса». Выбора у Антона не оставалось — сумасшествие уже стучалось в двери его разума, и он вынуждено принял успокоительное. В ожидании искусственного забвения, Введенский пребывал в какой-то сумрачной дремоте, иногда отключаясь и видя короткие сны, тут же забываемые им. Фантазия и реальность смешались, и когда к нему явился «Терминатор», Введенский так и не понял. Возможно, это было во сне, а может быть наяву. Его лицо, на сей раз раскрашенное, как всегда неожиданно материализовалось на мониторе.
— Антон Петрович, что случилось? Меня попросили с вами связаться. Вы заблокировали свой терминал, и никто не может к вам пробиться.
Да, заблокировал. Но только не от тебя. Ты сломаешь любой пароль. Пройдешь сквозь любую защиту.
— Если ты смог разблокировать терминал, то, наверное, догадываешься чем вызвано мое состояние, — медленно ответил Введенский с трудом поворачивая язык.
— Я могу читать файлы, но не мысли людей. Хотя мне сказали что-то о предчувствиях, которые мучают вас.
— В общем да. Но врач считает, что это все вызвано чувством вины… Короче, я сам затравливаю себя ужасными видениями.
— Почему вы не хотите с кем-нибудь поговорить об этом?
— Не поможет. Даже те, кто соглашается со мной, поступают вразрез с собственной совестью. Даже я сам помогаю этой бессмысленной войне разгореться еще больше. Вначале мной двигало желание во всем разобраться, потом когда я докопался до сути, то почувствовал безразличие. Желал только, чтобы война поскорее закончилась… Но знаешь, стоило мне увидеть, как это происходит… как корабли плавятся словно игрушечные, я понял, что не желаю участвовать в бойне… Потому что я знаю правду, а все остальные избегают ее.
— Я тоже знаю правду и вовсе не избегаю ее.
— Значит, я прав? — Антон затаил дыхание в ожидании ответа.
— Да, — коротко ответил «Терминатор».
— Тогда почему ты не сообщишь всем!? При твоих-то возможностях!? — изумленно спросил Введенский.
— Вы же сами сказали, что правда никому не нужна.
— В таком случае, зачем же ты пришел? Я уже слышал что-то в этом роде от врача пытавшегося излечить меня.
— Чтобы сообщить, что вы не один.
— Спасибо и на том… Раз уж ты явился, то, по крайней мере, ответь, когда это все закончиться.
— Я не бог и не пророк. А Сеть далеко не портал в ирреальность. Правда, здесь невообразимое количество информации и расчетных мощностей, с помощью которых можно делать необходимые выводы.
— И что показывают расчеты?
— Два десятилетия.
— Что?!! Неужели повстанцы и конфедераты будут убивать друг друга еще двадцать лет?! Это же какие-то «Звездные войны», только рыцарей джедаев не хватает…
— Нет, эта война закончиться в ближайшие две-три недели. Но «чужие» не будут побеждены, и через какое-то время неизбежно возникнет новый всеобъемлющий конфликт.
— А что будет с нами?
— Про нас забудут. Им не нужны реальные герои, — им нужны символы. Но я, полагаю, мы будем востребованы, когда разгорится пламя новой войны.
Снотворное наконец добралось до серого вещества и открыло врата в спасительное царство Морфея.
— Боже упаси, надеюсь, я не доживу до этого кошмара, — прошептал Антон, перед тем как провалиться в забытье.
Марина закинула в рот очередную таблетку и запила ее водой. Сегодня выдался напряженный день. Вначале она разговаривала с родителями, пережив несколько радостных минут. Родители долго рассказывали, как они скучают и с нетерпением ждут встречи. Потом «Терминатор» помог ей связаться с Антоном, но тот повел себя как-то странно, вовсе не так как ожидала она. И Марина стала волноваться, что промывание мозгов повлияло на Антона. Она боялась, что психотронщики икс-проекта вычистили ее из головы Введенского, и теперь от любви, если она действительно была, остались только руины. Переживания только подливали масла в огонь, заставляя ее потреблять все больше лекарств.
Не хватало еще, чтобы я стала наркоманкой, с отвращением думала Черная, представляя, как таблетка проваливается в горло, затем с потоком воды падает в желудок и там, перевариваясь, распространяется по всему организму. Врач дал Марине упаковку, рассчитанную на двухнедельный курс, как только у нее удалили айдишник. По идее, когда закончится лекарство, она уже должна привыкнуть к отсутствию имплантанта, но сейчас Марине казалось, что она уже никогда не сможет обходиться без этих таблеток.
— Началось! — провозгласил Паша, выводя яркость монитора на максимум.
Пашин голос вернул Марину из мира собственных страхов в бушующую революционную реальность.
Вначале были видны только звезды — зрелище невозможное для конца июня в Питере, но вполне нормальное для Москвы. Где-то там, среди маленьких белых точек шла ожесточенная битва, с каждым часом приближавшаяся к Земле. И где-то там был Антон…
Затем камера метнулась вниз, захватив центр мегаполиса. Съемки велись с борта аэрокара, курсировавшего над столицей, где в данный момент решалась судьбы страны.
Вроде бы еще вчера Марина ехала на работу в управление Интербезопасности. И вот теперь она наблюдает за тем, как падает последний оплот конфедератов в России. Мировая революция произошла с чудовищной быстротой. Россия, державшая пальму первенства в прошлом веке, нынче отставала от других стран по быстроте свержения действующего строя. В Южной Америке уже неделю шли бои между повстанцами и конфи. Африка превратилась в сплошной кошмар. Китай просто взял и вышел из состава Конфедерации, за ним после тихого переворота последовала Индия. Все шло к созданию анти-конфедеративной коалиции. Но без участия России на такое пойти никто не решался. Ведь власть Нью-Йорка все еще поддерживал могущественный Евросоюз и Япония. Поэтому все ждали, когда русские повстанцы официально захватят власть и объявят о выходе из Конфедерации. Большинство баз ВКС на территории страны уже подняли мятеж. Местные органы власти бездействовали. Некоторые даже поспешили перейти на сторону восставших. Дело оставалось за малым, — взять Кремль и арестовать членов потерявшего всякое доверие Госсовета и правительства по-прежнему верного конфедерации. К этому моменту Дума уже выразила вотум недоверия старому правительству и призвала президента подать в отставку. Но прежняя элита не хотела сдаваться без боя, очевидно, все еще надеясь на помощь Нью-Йорка.
Кремль, обычно ярко иллюминированный, был погружен в полумрак. Темноту разрывали только короткие вспышки выстрелов. Восставшие армейские части окружили Кремль еще днем, но штурм начался ближе к ночи. И сейчас, похоже, достиг своего апогея. Пальба участилась, из-за попавших в здания ракет внутри возникло несколько очагов пожара. Тем временем аэрокар продолжал кружить над Кремлем. Камера выхватывала маленькие фигурки бегущих внизу людей. Мелькали нити лазерных лучей и плазменные импульсы. Если бы это происходило еще два-три месяца назад, Марина решила бы что на Красную площадь высадились пришельцы.
— Кажется, старая власть доживает свои последние минуты! — наконец дал о себе знать репортер. — Наш автоматический аэрокар в данный момент находится над центром Москвы, над Кремлем, в самой гуще событий! На наших глазах твориться история! И сейчас вы видите, как…