Телохранитель поворачивает голову влево, и я веду свой взгляд туда же. Когда вижу, что МОЮ женщину грубо хватают за локоть и так встряхивают, что она едва не спотыкается, я вновь порываюсь выйти из машины, но дверь все еще заблокирована.
Я убью его! Я убью всех!
— Он непредсказуем. Как может поступить человек, который окажется загнанным в угол с единственным шансом под рукой, чтобы навредить вам? — я понимаю куда клонит Эльдар и напряженно прикрываю глаза.
В упор смотрю на руки этой мази, которые схватили мою жену и ведут к магазину так быстро, что она едва успевает за ним, оглядываясь по сторонам в поиске… Помощи. У меня дергается глаз, когда он накидывает на ее голову капюшон и явно шепчет нечто угрожающее, чтобы она пониже опустила голову и не показывала своего лица, которое прокручивают каждые полчаса по всем новостным каналам страны.
Сука!
— И что ты предлагаешь? Все время быть на их хвосте и смотреть, как он к ней пренебрежительно касается своими мерзкими руками? — я сорвался на крик от безысходности. — Это моя жена!
— Они в любом случае должны остановиться в месте, чтобы передохнуть от дороги. Мы будем наблюдать и подберем тот момент, когда вашей жене не будет угрожать прямая опасность от руки Вадима Волкова.
Я не хочу слушать его глупые доводы. Если бы Волков хотел убить мою жену, то давно бы с ней расправился, а так…
— Отдай приказ готовиться к захвату. Они должны остаться живыми, — приказываю я.
— Господин Гордеев, вы поступаете безрассудно. Она мне стала как дочь, а вы подставляете ее жизнь опасности, потакая своим чувствам. Я не буду отдавать никакого приказа. Вам придется убить меня, если вы жаждите ее смерти! — рявкнул он в мою сторону, отчего я на секунду замешкался.
А, может быть, он прав? Волков и так показал, что способен на многое и совсем не боится моего гнева. К тому же теперь я уверен, что Ярослава тогда поймала афериста на бумагах, которым был именно Вадим Волков, списав с моего счета несколько миллионов. Хитрый, скользкий и к тому же еще и жадный. У других бы не хватило смелости на подобное, а этот совершает ошибку за ошибкой.
Замешкавшись, я обдумываю ситуацию.
Эльдар созванивается с охраной и наперекор мне отдает распоряжение ждать приказов, а другим пишет отследит все возможные маршруты главного шоссе. Один из охраны семенит к пустой машине на заправке и под капот цепляет отслеживающее устройство, чтобы больше не терять их из виду.
И пока я обдумываю правильность поступков здравомыслящего и хладнокровного Эльдара в отличии от меня, замечаю, что они возвращаются в машину. Уже на подходе моя жена начинает знакомо для меня упираться, вырывать руку из хватки полицейского и оглядываться по сторонам. Я не раз вел ее за собой насильно и то, как она реагирует — доказывает мне, что Эльдар прав.
Сомнений не остается — он ведет ее насильно. Но в момент, когда они останавливаются у машины и в руках этой твари сверкает пистолет, неожиданно приставленный к лицу моей жены, я взволнованно переглядываюсь с телохранителем, который предупреждающе смотрит в мои глаза.
Если он ей хоть как-то навредил… Он будет страдать долго и мучительно. Я не дам ему сдохнуть. Никогда.
Я точно осознал, что нельзя нападать на вооруженного Вадима Волкова, пока моя жена находится к нему настолько близко. И сдаваясь убеждениям телохранителя, кивнул Эльдару, чтобы он поступал так, как знает. Я бы не хотел расквитаться с этим сопляком и в этот же день похоронить жену. Если мне нужно подождать для ее безопасности — я подожду столько, сколько потребуется.
Когда их машина трогается, мы выжидаем всего мгновение, чтобы поехать за ними хвостом.
Еще недавно я думал, что она предала меня, солгала и сбежала… Я даже предполагал, что она мне изменяла с этим никчемным мальчишкой, который едва созрел. Но измена в ее положении казалось мне невозможной. Я бы узнал, ощутил и почувствовал, но когда стрик рассказывал о том, что видел, как она спала на ЕГО плече, а ОН ее обнимал… У меня в тот вечер сдали тормоза.
Я слишком много чего не замечал и вбил себе в голову глупости о моей жене, а она… Невиновна в происходящем и ей нужна моя помощь. Она впервые нуждается во мне.
Когда мы отстаем от машины, у меня в груди поселяется какое-то плохое предчувствие. От напряжения по вискам стреляет боль, и я начинаю нервничать.
— Машину слишком долго не видно.
— Трасса пустая, а наши машины слишком заметны, — говорит Эльдар.