Боль — это не то слово, что может ассоциировать мое состояние, это лишь верхушка разрухи внутри меня. Нечто по-зверски раздирает мою грудь в клочья, пытаясь убить острыми когтями эмоционального перенасыщения.
Это убивает ОНА, так давно пробравшись под мою кожу, так легко въевшаяся в мое сердце…
Не выдерживаю, совсем не могу сдержаться и прежде, чем обдумываю происходящее вокруг меня безумие — Эльдар уже лежит на лопатках, а мои ноги не жалеют этого бесчестного ублюдка, который допустил смерть моей жены, моей Ярославы.
Опомнился, когда меня оттащили от телохранителя мои же люди, что-то говоря, вопрошая успокоиться. Но я не могу…
Единственное, о чем сейчас я могу думать — убить всех, кто причастен к ее смерти. Меня трусит словно в сильнейшей лихорадке, перед глазами все размывается черными пятнами и меня сажают на что-то твердое, окутывая мои плечи теплым пледом. Рядом мельтешит белый халат, голоса вокруг похожи на белый ничего не значащий шум, который я уже не могу воспринимать. В груди сжимает, тянет, пронизывает…
Перед глазами только ее образ, заставляющий страдать на физическом уровне…
Внутри вместо пожара и ярости, через некоторое время приходит холод и апатия, давшая мне возможность немного успокоиться. Не знаю, сколько прошло времени, может полчаса, а может и несколько часов, когда я понял, что солнце начало закатываться за горизонт. Вокруг людей стало в разы больше.
— Господин Гордеев, пожалуйста, выпейте это. Нужно выпить лекарство до дна, — в моих руках чашка, что-то горячее, обжигающее ладони… Чужие руки помогают моим дрожащим подняться и выпить что-то кисло-сладкое, имеющее запах цитрусов. Не могу оторвать взгляд от разрушенной ограды моста, и меня гложет сомнительное чувство какого-то недоверия, но убийственное ощущение обреченности заставляет отчаяться и страдать.
Глаза видят одно, а вот сердце… Не верит, не воспринимает подобную изуродованную правду, тяжело выдерживая подобное в реальности. Не так все должно быть. Не так она должна умирать, не с тем человеком, не при таких обстоятельствах… Единственная ее угроза — Я, а не сбившаяся с управления машина.
Встаю на ноги, но меня ведет в сторону, отчего я цепляюсь рукой за дверь машины, тяжело передвигая ногами. И рядом снова возникает телохранитель — будущий смертник. Эльдар едва держится на ногах сам, но озабоченно наблюдает за мной и прикасается своей ладонью к моему плечу в сожалеющем жесте.
— Не прикасайся ко мне, — несдержанно сдернул его руку со своего плеча, на что он едва заметно поморщился, а его вторая рука легла на поврежденные ребра. — Ты не жилец. Можешь не сбегать, я все равно найду и убью, — угрожающе произношу я, глядя на мужчину, который, как и всегда остается сдержан, практически холоден ко всем моим словами и угрозам.
— Я не стремлюсь от вас сбежать, Господин Гордеев. Только хочу помочь, позвольте, — он снова тянет ко мне ладонь, на что я оборачиваюсь куда резче, но не могу сконцентрировать свой взгляд, когда перед глазами снова пятна, а меня одолевает новая волна гнева на свою никчемную слабость.
Эльдару все-таки удается помочь мне, вернув обратно в открытую машину скорой помощи. Я прикрываю глаза, пытаясь сосредоточиться и понять, что происходит, но как бы не пытался собраться с мыслями, все было тщетно.
— Максим, — оклик отца действует на меня, как ведро ледяной воды, спонтанно вылитое на голову. Поднимаю взгляд, ловлю его фигуру, которая плавно подошла ко мне, склонившись и затмив ярко-кровавое солнце на закате.
— Ужасно выглядишь.
Я невесело усмехнулся, совершенно не ожидая от отца других слов.
— Тебе здесь не место, — прерывисто выдохнул я, взглянув на Эльдара, оказавшегося между семейным противостоянием. Он отходит в сторону, но не исчезает, периферийным зрением наблюдая за мной, что и входит в его обязанности при настигшей опасности.
— Я твой отец и должен быть рядом в трудную для тебя минуту. И я хочу с искренним сочувствием напомнить тебе, какой ты самоуверенный идиот, позволивший своей жене сбежать с каким-то расчётливым и довольно изворотливым мужчиной. Стоит ли мне напоминать о том, что я тебе говорил ранее? Ты глуп, Максим, если надеялся на другой исход рядом с ней, — насмешливо высказывается человек, чье мнение мне безразлично, но сейчас он выдергивает из меня ниточки шаткого самообладания.
— Долго за мной следил? — холодно интересуюсь я.
— Всегда и во всем. Ты сам это знаешь, — кратко отвечает отец, раздражая своей прямолинейностью. — И поверь, я тоже злюсь, что этой девице удалось так искусно юлить от поисковой работы наших лучших сыщиков, от подкупных и обычных полицейских, и даже от граждан этой страны… Твой подопечный Волков хорош и знает толк в своем деле. Думаю, они совсем скоро будут в России. Там и начнется по-настоящему интересная игра. Я предпочитаю, чтобы ты убил на ее глазах последнюю надежду. Брата и Вадима Волкова, а может и ее саму. Она заслужила свою смерть.