Едва переступили порог, Андрей уже активизировался со своим прежним недовольным видом, а Волков, замечая мои закатывающиеся глаза, не удержался от довольного смешка.
— Вам совсем нечем заняться, кроме пробежек по сугробам в кошмарном холоде? Ярослава, где он тебя извалял, что даже твои волосы мокрые? — все-таки не сдержался Андрей от нового упрёка, и, кажется, не удержится никогда, если будет такая возможность.
— А тебе, вижу, тоже нечем заняться, кроме того, как… — Вадим одёрнул мою руку, из-за чего я зло скрипнула зубами, на мгновение прикрыв глаза.
Он прав, нельзя поддаваться эмоциям, я сейчас слишком импульсивно воспринимаю брата.
— Ну что ты, Яра. Твой брат переживает, чтобы ты не заболела. Это естественно, — он помогает мне снять теплую жилетку, пока я тушу в себе эмоциональный пожар. — Согрейся и выпей чай, после меня пойдешь в душ и будем уже собираться, — наставляет Вадим, пока я снимаю промокшие кроссовки. — Андрей, всецело доверяю нашу малышку в твои заботливые руки, — добродушно говорит Вадим, положив руки на мои плечи, немного подталкивая на встречу к брату.
А вот он умеет без какой-либо агрессии или злости вывести брата из себя за считаные секунды… Чего не скажешь о втором.
— Исчезни, Волков, — раздражённо прыснул он. Вадим исчезает на втором этаже едва я моргаю, оставляя меня один на один с братом.
Пока я ставлю чайник, Андрей возвращается с теплыми шерстяными носками, исключительно своими, конечно же. Андрей не даёт возможности самой переодеться, вместо этого присаживается и снимает промокшие холодные носки, растирая мои замершие побелевшие ноги. Я несколько смущённо смотрю на брата, который делает это без какого-либо раздражения, заботливо и усердно натирая стопы, возобновляя кровоток.
— Сколько же нужно ума, чтобы бегать в такой холод и валяться в снегу. Руки и ноги нужно ему оторвать за такую безопасность… — ворчит себе под нос Андрей, но тяжело вздыхает, понимая, что я игнорирую его недовольство.
— Не будь ты таким надоедливым, сидела бы здесь, дома, и спокойно завтракала, — брат поднимает голову, предостерегающе сверкнув взглядом.
— Дом у тебя в Москве, в моей квартире или у родителей в Питере, но не в этом месте, Ярослава, — процедил Андрей, а я и сама не поняла, как оговорилась.
Но ведь именно здесь я чувствую тепло, заботу, самые хорошие эмоции… Разве не это ассоциируется с домом? Как по мне, именно так, и я уже несколько дней думаю о том, что хотела бы тут остаться жить, подальше от проблем и суеты. И не сама, разумеется.
— Андрей, хватит уже этой ненависти. Вадим спас меня, прими это уже, как факт, и будь если неблагодарным, то хотя бы не таким ядовитым, — встала я на защиту парня, пока Андрей надевает теплые носки на мои ноги, хмуря брови. — Ты злишься на то, что он не позволил мне умереть?
— Что за чушь ты несешь, — негодующе проговорил брат, повернувшись к плите и сняв закипающий на огне чайник. Заваривает чай в две чашки, игнорируя третью. — Ты многого не знаешь, Ярослава. Вадим не такой уж и хороший, как ты думаешь. Да, я послал его вытащить тебя из лап Гордеева, и знала бы ты, какого труда мне стоило, чтобы хоть как-то повлиять на это бесчувственное чудовище.
— Да, характер у него не самый покладистый, но это чудовище смогло провести меня по самому опасному пути сюда, и мы оба должны быть ему благодарны. К тому же, как ни удивительно, ты знаешь, как зовут Вадима, что было под моим большим сомнением. Может, впредь будешь называть его по имени, а не разными ругательствами? — язвительно заметила я, на что Андрей немного подтянул уголок губ, сдерживая улыбку. — Мне плевать, кто он там для тебя, Андрей. Главное, что для меня он стал человеком, у которого я в долгу.
— Ты ко всем спасителям будешь лезть в постель? — передёргивает брат.
— Пока только к Вадиму. Хорошо, что спаситель у меня только один, не правда ли? — не сдерживаюсь от этой жесткой словесной борьбы. Андрей прищуривает глаза, недоверчиво меня рассматривая. Вижу, что брат сдерживает себя от новой перепалки, но смиренно остывает и впервые решает промолчать. С чего бы это воздержание? — Думал, что Гордеев перевоспитал меня и теперь я безвольная куколка?
— Даже не смел на это надеяться, Яся, — усмехнулся брат, с неприсущей ему тоской. — Ты почти не изменилась. Это хорошо, быстрее вольёшься в столичный ритм.
— Мне будет хорошо везде, Андрей, но без словесного и физического насилия. Пойми, что я не буду заставлять себя прогибаться под твой напор, как раньше. Поэтому перестань давить на меня, или сбегать уже буду от тебя. Понятно?