Брат молча ставит передо мной чай, пододвигает ближе печенье и садится с противоположного края стола, долго смотря в мои глаза, что-то обдумывая. Глаза брата всегда говорят больше, чем он сам, и сейчас я знаю, что он что-то задумал и не собирается от этого отступать.
Не нравилась мне эта решительность в его взгляде, от которой что-то недоброе шевелилось в моей груди.
Слишком подозрительно.
— Я предлагаю просто вернуться домой, где можно нанять специальных людей, которые помогут нам в случае чего. Что спасет тебя здесь от десятков головорезов Гордеева? Этот самонадеянный и бестолковый парень, с лёгкостью жертвующий своей тушей направо и налево? Хорошо, первых троих он убьет, скорее всего, даже подставиться под пулю пятому-седьмому. И что дальше? Тебя очередной раз насильно скрутят и присвоит Гордеев, — брат покачал головой, сложив руки на столе в напряжённый кулак. — Когда они придут, Вадим не сможет спасти тебя в одиночку, Ярослава. Поэтому я здесь. Я желаю тебе добра и люблю тебя, как и всегда любил, сестрёнка.
Его слова имели обоснованную почву для опасения, заставляя задуматься.
— Я дала согласие на полёт в Москву, как и Видим. Тебе не нужно меня уговаривать. Я не взбрыкну. К тому же нам остались считанные часы до рейса.
— Мелкая, пойми, я выбираю жёсткие методы, но это на твоё благо, для твоей будущей тихой жизни и спасения от всего того чудовищного, что ты пережила. Доверься мне, сестрёнка, я не подведу.
Я отворачиваюсь от брата, встречая в проходе кухни притаившегося Вадима. Немного хмурого и задумчивого, который смотрел на меня и с долей недоверия на моего брата.
— Я доверяю тебе, Андрей. И люблю тебя, хоть ты тот ещё зануда, — сдалась я, улыбнувшись брату, принимая его волнение и помощь.
— Андрей прав, Ярослава, — Вадим прошёл на кухню, — в Москве можно подключить наших людей из отдела для твоей защиты, ты там будешь больше защищена, чем со мной на данный момент, — он обращается ко мне с нежностью, а когда заходит мне за спину, опуская руки на плечи, я чувствую внезапный прилив сил и уверенность. — А в будущем, если у тебя будет такое желание, вернёмся сюда летними тёплыми деньками, хорошо?
Вот как ему удаётся излучать столько солнечной надежды, уничтожая всё плохое и волнительное?
— Тогда я пойду собирать вещи, — Андрей на удивление спокойно выходит из кухни. И, О Господь всемогущий, позволяет мне остаться наедине с Вадимом!
Вадим подаёт мне руку, и я встаю на немое приглашение. Только никак не могу сориентироваться, когда парень садится на моё место, и притягивает к себе, отчего я совсем нескромно падаю на его колени. Ощущения такие, будто меня одновременно втолкнули не то в ледяную воду, заставив судорожно завозиться на его коленях, либо в жуткую парилку, отчего лицо, шея и грудь одержимо запылали.
— Вадим, он же все увидит… — взволнованно прошептала я, оборачиваясь на дверь кухни. — Не хватало ещё одной ссоры перед отъездом.
— Тебя только это волнует? — интересуется парень, уткнувшись носом в мою шею, шумно втягивая воздух, вызывая рой мурашек по моей коже. — Расслабься, Свет мой, ничего он сделать не сможет. Никто не смеет упрекать тебя в твоём выборе, и ты не поддавайся на провокации. Покажи свою ядовитую змеючку и все сразу же от тебя отпрыгнут, — советует парень, а я смеюсь, качая головой.
Я больше не хочу бороться, только оставаться на его коленях и быть рядом.
— Не хочу никуда уезжать, Вадим, — жалобно проскулила я, бесстыдно продолжая сидеть на нём, с удовольствием исследуя пальцами, похоже, его чувствительную зону — затылок. — Плохое предчувствие, понимаешь? Что-то меня гложет, и брат так рьяно настаивает, а ведет себе ещё подозрительнее… — тихо жалуюсь я на своё волнение.
— Прекрати себя накручивать. Нам действительно нужно выбираться отсюда, а наша безопасность превыше наших желаний, особенно в таком положении. Обещаю, как только решим все наши проблемы, сможешь сама делать выбор куда тебе хочется поехать. Но сейчас давай придерживаться здравому смыслу и сохраним наши жизни.
— Последнее время мне все что-то обещают, но в конце я остаюсь сама и ни с чем, — в моё настроение проскальзывает оправданная грусть и тоска. Отчасти чувствую, что Вадим в Москве от меня отдалится, а я совсем не хочу оставаться одна.
Вадим улыбается, щекотливо целует в шею, одновременно запуская руки в мои волосы, стягивая резинку, перебирая распущенные пряди. Смотрит долго, словно… Любуется и от этого понимания, я смущаюсь ещё больше, опуская глаза.
— Со мной тебе придется многое проглотить, Яра. И плохое, и хорошее. Выбор только за тобой, и отстаивать его нужно вместе, — отвечает Вадим. Его слова были переполнены надеждой на совместное будущее, что вселяет надежду.