— Чушь! — прыснула я. — Он соврал!
Полковник переводит тяжелый взглдя на следователя.
— И что мне, по-вашему, нужно было сделать? Грохнуть старика, чтобы не болтал лишнего? — взбесился Волков.
Наше возмущение остается без внимание полковника.
— Слова водителя вызвали у Максима сомнения на счет вашего похищения, Ярослава. Виктор воспользовался состоянием сына, узнал детали договора и заставил его добавить ещё пару пунктов. В случае вашей смерти часть бизнеса переходит в руки Виктора, как и несколько миллионов долларов, застрахованных на вашу жизнь, — последние слова Эльдара заставляют меня побледнеть.
— Максим бы никогда не согласился на такие условия… — полушепотом говорю я, совсем не понимая, что происходило с мужчиной, который решился на подобные условия.
— Вы правы, Ярослава. Но вчера он был в замешательстве, ужасно пьян и наедине с отцом за закрытой дверью кабинета до самого утра. Мне бы не хотелось вас пугать, но для вас опасен не Максим, а его отец. Виктор может пойти на любые проступки, чтобы получить нечто большее. Ваша смерть на данный момент стоит очень дорого… И выгодно.
Я помню, как мне угрожал Виктор и говорил, что никогда не простит мой побег. Но я никогда не предполагала, что он будет жаждать убить меня и получить после моей смерти до жути много денег и часть бизнеса Максима.
Виктор — алчная мразь…
— А Максим…
— Сомневаюсь, что он вообще что-то помнит, — Эльдар хмурится. — Я найду момент, чтобы показать видеозапись с камер его кабинета… Но к сожалению, сейчас это невозможно. Максим Викторович не поймёт, зачем я умышленно установил камеру в его кабинете и может сильно разозлиться. А пока я буду рядом с ним, вы будете в безопасности, но, если меня уличат, вы останетесь слепы без моих предостережений. Поэтому вам нужно быть предельно осторожными, начеку и не рисковать.
В гнетущей тишине я ощущаю, как близится конец побега, а совсем недолгий глоток свободы, которого оказалось чертовски мало, душит меня изнутри. Перевожу взгляд на Вадима, ожидая каких-либо слов поддержки или хотя бы его понимающего, сожалеющего взгляда, но парень холодный и непробиваемый.
Удушающие слёзы подкатывают с такой силой, что глаза щипает и дышать становится трудно. Я совсем не вижу шансов на дальнейший побег, особенно зная, что Виктор больной на голову псих, который может погубить наши жизни без какого-либо напряжения.
И я очень сильно сомневаюсь, что моя смерть будет быстрой.
— Мы дадим Виктору то, что он так желает, — произносит следователь с такой решительностью в голосе, что меня передёргивает.
Вадим расслабленно подходит к столу и шумно снимает обёртку с конфеты, в то время как я и Эльдар в замешательстве наблюдаем за каждым действием парня. В такой ситуации поедать конфенты может только Волков, в то время, как мой желудок от паники готов вывернуться наизнанку.
— Объясни, — его не понимает даже полковник.
— Спланируем нашу смерть на глазах Гордеевых так, чтобы у них не осталось никаких сомнений. Таким образом скинем все хвосты и угрозу преследования. А пока они додумаются, что к чему, мы будем в безопасном месте подальше от этих мразей и добьёмся справедливости.
Я перевожу взгляд на полковника, который, похоже, желает возразить, но не может найти никакого вразумительного аргумента.
— Это невозможно спланировать на глазах у Гордеевых, — если не может возразить полковник, это делаю я.
Вадим оборачивается ко мне медленно, насмешливо улыбаясь.
— Я совсем скоро докажу тебе обратное… Но сперва тебе нужно поправить здоровье. Как насчет чая из шиповника? — воодушевленно интересуется Вадим, заставляя меня и полковника настороженно переглядеться.
Часть 10.1
Вадим целый день открыто игнорирует мои вопросы и несмотря на многочисленные попытки поговорить с ним, я удручающе вслушиваюсь в тишину, вместо его ответов. Следователь он даже в глуши следователь — сел в кресло, ноги закинул на стул и вдумчиво что-то листает и смотрит в своем планшете, пока мое единственное развлечение наблюдать за его мимикой и жестами. Не хватает только виски и сигары для полной картины Шерлока Холмса.
В этом доме ужасно скучно и нечем заняться. То есть в этом доме заняться можно уборкой и отвлечься на несколько часов, но Вадим, как только увидел в моих руках веник, схватил меня под локоть и вернул в кровать. Температура едва сбивается, и парень категорично против любых моих действий, кроме как, спать и… Спать, причем молча и с закрытыми глазами! Уф!