Примерно через неделю после начала сборов, в постоялом дворе, наконец, остановился караван, который согласился взять с собой пару лишних пассажиров.
Так, запрыгнув в телегу с какими-то мешками с товаром, Анеро с Итосом отправились в Веринг.
Глава 20. Рукоять
Одинокий путник ехал по лесной дороге, насвистывая какую-то мелодию. Его грубое лицо было покрыто шрамами, а черные волосы - коротко стрижены. Он был облачён в простенькую на вид, но очень качественную кожаную броню, которая хорошо на нём сидела, не сковывая движения и не напрягая своим весом.
Его лёгкие доспехи были не свидетельством беспечности, а, скорее, наоборот – прекрасным понимаем того, где и зачем он находится.
Поскольку от нападения эльфов, его, в любом случае, никакие доспехи не защитят, путник прекрасно понимал их бессмысленность и то, что они могут только усложнить и замедлить его путешествие.
По правую руку от него тянулся Великий Лес Алун-Тора-Ле, прибежище эльфов и им подобной нечисти, по левую руку же от него был такой же лес, но уже принадлежащий королевству людей, так что можно сказать, что дорога являлась своеобразной границей, отделяющей одних от других.
Не самая очевидная граница для большинства людей, но, так как остроухие крайне агрессивно относились, когда рядом с их землями возводили какие-то заставы или блокпосты, такое неочевидное разграничение было единственным вариантом для мирного существования.
Строить дорогу чуть в отдалении, означало удлинять и без того крайне длинный маршрут, огибающий эльфийский лес, что было признано нецелесообразным. В конце концов, если не заходить на их земли, остроухие вели себя даже миролюбиво, редко когда переходя границы. Ну, а если парочка-другая крестьян перейдут случайно границу, то им на тот свет и дорога.
В своё время, тысячи лет назад, во времена Великих Войн, такие странные и неудобные для людей условия были большим достижением человеческой дипломатии. С тех пор много воды утекло, а значительно окрепшее и разросшееся человечество заселило все свободные земли.
Великий лес Алун-Тора-Ле, был зелёным отвратительным пятном на карте людских королевств. Располагаясь в самом его центре и занимая колоссальную территорию, он делал всю логистику людей крайне затратной и неэффективной.
Шутка ли, путь между Эмиратом Сальдарой и, находящимся на северо-востоке от него Царством Харикт, по прямой был в районе недели, максимум двух, но, из-за растущего на пути леса, человеческим караванам приходилось совершать огромный круг вокруг этого леса, вдоль его западной границы, что увеличивало время в пути вплоть до полугода! А находящийся с юго-востока от леса Хребет Тунгер Болден, который тянулся вплоть до самого океана и на многие, многие километры вдоль него, плавно переходя в Горы Погибели, надёжно отсекал любую возможность, объехать лес с востока.
В самом же Хребте человеческие чародеи земли могли бы легко проделать удобный туннель, если бы в самих гора не проживали другие соседи человеческого рода – дворфы. И если, как противостоять эльфам в их лесу, у людей хоть какие-то представления были, то, как воевать против булыжнико-образных недомерков внутри их гор, находясь под огромными толщами камня, у человеческий правителей не было ни малейшего представления. Это даже без учёта магии, которая по сохранившимся трактатам мало чем уступала людской!
Всё это обостряло отношения между и без того не сильно любящими друг друга расами.
……………………………….
Путник неторопливо скакал по дороге, размышляя о том, что же ждёт его на месте назначения. Когда в десятке метром перед ним на дорогу выскочило четверо бандитов с небольшими кинжалами и щитами в руках.
- Стоять! – громко крикнул один из них, выводя путника из задумчивости.
Он остановил свою лошадь и с любопытством начал осматривать решившихся напасть на него людей. Судя по простой, местами рваной одежде, почти полным отсутствием какой-то брони, отвратительного качества щитам и кинжалам – перед ним местные крестьяне. Которые, может, из-за жестокости и самодурства местного барина, может, из-за проблем с урожаем, а, может, из-за простой тупости и жажды быстрой наживы, решили промышлять грабежом.
В паре метров от коня в землю, свистя, вонзилась стрела, демонстрируя серьёзность намерений нападающих, а также то, что их может быть значительно больше, чем те, что вышли на дорогу.
Путник приметил для себя сторону, откуда прилетела стрела. Какая бы она не была паршивая, стрела есть стрела, а на нём не одета его броня.
Он наклонил голову и, вздохнув, начал вспоминать слова:
- Чего хотеть? – спросил он, подняв густую бровь, на сильно ломаном мекальтском языке.
Господин заставил его несколько месяцев учить этот язык, который он искренне презирал, под предлогом того, что ему придется работать в этих землях и знание языка необходимо. Что, естественно, не нравилось путнику: он был воином и искренне считал, что провёл бы с куда большей пользой это время тренируясь с мечом, а для общения с местными можно было и послать с ним переводчика.
“Проклятый скряга” – подумал он.
- Отдавай всё! – прокричал тот же бандит, что говорил в первый раз, пытаясь грозно помахать в воздухе кинжалом.
“Очевидно, их вожак”
- Слишком дорого для тебя! – искренне сказал путник и покачал головой.
Ему было наплевать на стоящих перед ним людей, но и тратить своё время и силы, чтобы их убить, он тоже не собирался без крайней необходимости.
- Отдавай всё! – ещё раз прокричал вожак, и рядом стоящие с ним люди, встали в “боевые” стойки, от вида которых всадник был готов рассмеяться.
А вот бандитам было не смешно: они уже больше месяца шарятся по лесу вдоль дороги, и из-за близости эльфийских земель не было никакой добычи, что была бы им по зубам. Большинство караванов ехали с охраной, хотя бы из одного-двух хорошо вооружённых людей, нападать на которых они боялись. А каждый день, проведённый в лесу, это день, непроведённый за работой в поле. Поэтому, видя одинокого, но хорошо одетого всадника, бандиты были убеждены, что им, наконец, улыбнулась удача и просто так упускать добычу они были не намерены.
- Ты не продать! – сказал ещё раз путник, закрыв свои карие глаза.
В отличие от стоящих перед ним крестьян, он прекрасно понимал, что в таком захолустье, как это, у этих дураков не получится продать его вещи, даже если он их отдаст им сам.
- Слишком дорогой, не продать, - показал он, открывая глаза, пальцем на коня.
Мало того, что сам по себе конь это очень дорогое животное, стоящий столько, что на него можно купить приличный участок земли, так ещё у него был весьма непростой конь, хорошей сальдарской породы, выданный путнику его господином. Наличие такого животного у простого крестьянина закончится для последнего, в лучшем случае, отрубанием рук за воровство, а скорее всего, когда его сдадут его подельники, а они обязательно сдадут, поскольку для противостояния пыткам у них нет ни желания, ни соответствующих навыков и опыта, он будет благополучно повешен за разбой.
- Оружие – слишком дорогой, - палец указал на висящую на поясе саблю.
Оружие и броня, что были у него с собой, также стоили очень больших денег. Может, по качеству и цене им было далеко до того, что носили благородные господа, но, опять же, для местных земель они были слишком дорогими, привлекающе внимание дорогими. Не говоря уже про знаки нальмирских мастеров, которые те наносили на своё оружие и доспехи, чтобы выделиться среди конкурентов. Снаряжение, которому не место в руках обычного крестьянина из какого-нибудь села Нижние Загогульки, а, значит, ещё один повод для повешенья.