Он поклялся, что никогда их не познакомит.
— Мне нужно идти. — Дэйна села.
Рука Макса соскользнула с ее колена. Пальцы покалывало, тепло волнами поднималось к груди. Макс подумал о том, что сейчас, рядом с ней, он пережил пусть и короткий, но по-настоящему идеальный момент.
Макс не захотел оставаться в квартире отца. К счастью, на обратной дороге они не встретили тех подростков, а Дэйна ничего не сказала о дыре, в которой живет его отец. Возможно, у нее дома было не лучше. Макс сознавал, что, приглашая сюда Дэйну, он брал на себя ответственность за ее безопасность. Если они еще когда-нибудь здесь окажутся, он обязан показать, что он настоящий мужчина. Да, в следующий раз он будет готов.
Выйдя за пределы Вестмаунта, они расстались. Дэйна пошла по направлению к школе, неподалеку от которой жила, а Макс сказал, что встречается с друзьями. Вот только никаких друзей у него не было. Просто он не хотел, чтобы она знала, куда он направляется. А направлялся он домой, в Хэмпстед. В дом стоимостью восемь миллионов фунтов.
Макс быстро шагал, сунув руки в карманы и не отрывая взгляда от носков кроссовок. В Дэннингеме, его прошлой школе, все отлично знали, кто его мать: шоу Кэрри Кент смотрели миллионы, о ней регулярно писали глянцевые журналы. Она была знаменита, как Опра, и одиозна, как Джерри Спрингер. С другой стороны, родители прочих учеников Дэннингема были миллионерами, лордами, иностранными принцами. Если бы его мать не была знаменитой, он все равно выделялся бы — но тогда уже своей обычностью.
Охранная система в доме была трехуровневой. Сначала — распознающие лица камеры. Затем решетка с кодовым замком. Если ввести код неверно трижды, приезжала полиция. Затем вторая дверь, тоже с кодом. Пройдя через нее, он крикнул: «Я дома!» Потом повторил это еще раз, в холле. Он никогда не знал, застанет ли кого-нибудь. Матери чаще всего не было, и его встречала прислуга. Или охранники, или домработница.
— Привет, — услышал он с другого конца огромного, облицованного мрамором холла. Марта. — Я приготовила тебе еду, солнышко. Твоя мама уехала в Чарлбери. Вернется в воскресенье.
Макс прошел на кухню. В этом громадном помещении он чувствовал себя муравьем. Мать снесла заднюю стену и заменила ее стеклом. Это зрительно увеличивало пространство раз в двадцать. Все было белым — аж глаза болели.
— Спасибо. — Макс сел за стол, и Марта тут же поставила перед ним тарелку.
Неужели она весь день ждала, пока он вернется домой? Ему нравилось думать, что так оно и есть. Пожалуй, с Мартой он разговаривал чаще, чем с собственной матерью. Он ел с жадностью, чтобы показать, как вкусно она стряпает. Он любил Марту. Она всегда была добра к нему.
Чарлбери. Он не был там с Нового года, когда мать закатила коктейльную вечеринку. Он тогда напился и блевал в каменную вазу. Он знал, что очень разочаровал и подвел мать. Она предоставила прислуге с ним разбираться. Велела увести его и запереть в одной из дальних спален, чтобы он больше не позорил ее перед гостями.
— Объедение. Спасибо, Марта.
Она радостно улыбнулась. Жаль, что Марта не его мать. Эта неожиданная мысль застала его врасплох, но в то же время от нее почему-то сделалось тепло.
— Ты давно видел своего гениального папу? — Марта вытерла руки. Кухня сияла чистотой.
— Он тоже уехал, — ответил Макс. — Конференция. Похоже, я сирота. — Он ухмыльнулся.
— Ну, я пробуду тут до семи. Крикни, если тебе что-то понадобится, дорогой.
Макс подумал, что, выходя из кухни, Марта погладит его по голове, но она этого не сделала. Он нажал кнопку на пульте. В стене открылась панель, за которой прятался телевизор. Телефонный конкурс. «Сколько дней в неделе? Ваш шанс выиграть пять тысяч фунтов наличными. А) Один. Б) Семь. В) Триста шестьдесят пять».
Во рту у Макса пересохло, руки вспотели, сердце заколотилось. Он тут же набрал номер и прослушал длинное сообщение. Когда оно закончилось, он назвал свое имя, адрес и правильный ответ. Затем проделал это еще с десяток раз. Быстро доев обед, он оставил тарелку рядом со сверкающей белой раковиной и вышел из кухни. По сравнению с окружавшей его белизной он чувствовал себя грязным. И еще он почему-то чувствовал, что в этот раз не выиграет.
Максу отчаянно хотелось снова увидеть Дэйну. Он не мог забыть того ощущения близости, которое испытал, прикасаясь к ее ноге через ткань джинсов. И еще он не мог выбить из головы мысль, что, возможно, он и впрямь ей нравится. Он перебирал в памяти подробности их встреч: пикник, свидание в хижине, как он сделал ей подарок у школы, их поход в кино и то время, что они провели, лежа на кровати его отца. Не так уж мало.