Он все еще глядел на это богатство, когда вернулась Патриция.
– Держи-ка стаканчик, братец Бен. Будь ближе к счастью.
– Спасибо. – Его глаза снова остановились на деньгах. Она посмотрела туда же.
– Я плохая хозяйка, Бен. Майкл так облегчил всю уборку и прочие дела, что я забываю о своих обязанностях.
Она подобрала деньги и побросала их в чашу.
– Патти, но для чего это?
– О, мы держим их здесь потому, что эта дверь ведет на улицу. Если кто-нибудь из нас выходит из Гнезда – я, например, почти каждый день хожу по магазинам – то могут понадобиться деньги. Мы держим их там, где не забудешь взять при нужде.
– Просто захватить горсть-другую?
– Ну конечно, милый. О, я поняла, что ты имеешь в виду. Здесь нет никого, кроме нас. Если у кого-то есть друзья со стороны, а они есть у нас у всех, ниже есть комнаты специально для приема посторонних. Здесь не бывает слабых людей, способных поддаться искушению.
– Хм! А я вот довольно слаб! Она фыркнула:
– Какое же это искушение, когда все это твое?
– Ну… а как насчет грабителей? – Он попробовал прикинуть, сколько денег лежит в каждой чаше. На большинстве банкнот цифры здорово превышали единичку. Черт, вон там на полу валялась бумажка с тремя нулями, а Патти даже не заметила ее.
– Один попробовал на той неделе.
– Ну? И сколько он стянул?
– О, ничего. Майкл отослал его.
– Вызвали полицию?
– Нет. Майкл никого не сдает копам. Майкл просто… – она пожала плечами, – делает так, что они уходят. Потом Дюк заделал дыру в небе садовой комнаты. Я тебе показывала ее? Это просто прелесть. Травяной пол. В твоей комнате тоже травяной пол, Джил рассказывала мне. У тебя Майкл увидел такое первый раз. Там везде трава?
– Только в гостиной.
– Если я когда-нибудь буду в Вашингтоне, я похожу по ней? Поваляюсь? Можно?
– Конечно, Патти. Она твоя.
– Я знаю, милый. Но так приятно спрашивать. Я лягу, почувствую прикосновение травы, и буду счастлива от того, что лежу в «гнездышке» моего брата.
– Буду рад увидеть тебя, Патти. – Про себя он с надеждой подумал, что змей она, возможно, оставит здесь. – Когда тебя ждать?
– Не знаю. Когда закончится ожидание. Может, Майкл знает.
– Хорошо, предупреди меня, если сможешь, чтобы я был в городе. Если нет, Джил знает мой дверной код. Патти, неужели никто не ведет учет этим деньгам?
– Для чего, Бен?
– Ну, все люди так делают.
– Мы – нет. Возьми, сколько надо… и положи то, чти осталось, когда будешь возвращаться, если не забудешь. Майкл постоянно твердит мне, что эти чаши не должны пустеть. Если денег становится мало, я беру у него еще.
Бен оставил тему, пораженный простотой обращения с деньгами. У него были некоторые соображения по поводу безденежного коммунизма марсианской культуры: он видел, что Майк устроил здесь некий ее анклав <Анклав: дословно – государство, полностью окруженное землями другого государства>, и эти чаши отмечали место, где марсианская экономика переходила в земную. Он подумал, знает ли Пат о том, что это фальшивка, поддерживаемая огромным состоянием Майка.
– Патти, сколько народу в Гнезде? – Он почувствовал легкое беспокойство, но загнал мысль внутрь. Чего это они вдруг будут жить за его счет? За его дверьми нет горшков с золотом.
– Дай-ка подумать… Почти двадцать человек, включая братьев-новичков, которые пока еще не могут думать на марсианском и не имеют сана.
– А у тебя есть сан, Патти?
– О да. В основном, я учу. Преподаю марсианский начинающим, помогаю новичкам и так далее: А поскольку мы с Доун… Доун и Джил – наши верховные жрицы… Так вот, поскольку мы с Доун – довольно известные фостеритки, то мы и работаем вместе, чтобы показывать другим фостеритам, что Церковь Всех Планет не конфликтует с Верой. Ведь если человек баптист, это не мешает ему стать масоном. – Она показала Бену поцелуй Фостера, объяснила его значение и показала такой же поцелуй, оставленный Майком.
– Они знают, что такое поцелуй Фостера и как трудно его заслужить… они видят некоторые чудеса Майка и готовы штурмовать новую вершину Веры.
– Это требует усилий?
– Конечно, Бен. Для них. В нашем случае (я имею в виду тебя, меня, Джил и еще нескольких избранных) приглашение в братство исходило прямо от Майкла. Но других Майкл сперва учит. Не вере, а способу претворять веру в практические дела. Это значит, что сперва они должны выучить марсианский. Это не так просто; мне, например, он дается плохо. Но это просто Счастье – учить и работать. Ты спросил о Гнезде… Дай подумать. Дюк, Джил и Майк… двое фостеритов – Доун и я… один обрезаный еврей, его жена и четверо детей…
– Дети тоже в Гнезде?
– О, целая орава. Гнездо птенцов довольно далеко отсюда. Разве можно сосредоточиться, если рядом носятся дети и визжат? Хочешь посмотреть?
– Нет, попозднее.
– Пара католиков с маленьким сыном… С сожалением должна сказать, что они отлучены: их священник узнал об этом. Майкл вынужден был особо помочь им. Это был тяжкий удар. Таким вещам совершенно ни к чему случаться. Они по-прежнему встают по воскресеньям рано утром, чтобы посетить мессу… Но ведь люди-то говорят. Есть одна мормонская семья нового раскола – это еще трое, плюс их дети. Остальные – протестанты, да еще один атеист. Таковым он себя, по крайней мере, считал, пока Майкл не раскрыл ему глаза. Он пришел сюда, чтобы посмеяться, и остался, чтобы учиться… скоро он будет священником. Да, всего девятнадцать растущих, но мы редко собираемся в Гнезде все вместе, разве что для служб во Внутреннем Храме. Гнездо рассчитано на восемьдесят одного человека – «три полных», – но Майк грокает, что требуется большое ожидание, прежде чем нам потребуется большее гнездо. А пока мы будем строить другие гнезда. Бен, ты не хочешь посмотреть внешнюю службу, увидеть, как Майкл задает тон? Он как раз сейчас читает проповедь.
– Конечно, если можно.
– Хорошо. Погоди секундочку, я приведу себя в порядок.
– Джубал, она вернулась в мантии, как у Энн, только с рукавами наподобие ангельских крыльев, глухим воротничком и эмблемой Майка – девятью концентрическими окружностями с условным изображением Солнца в центре – прямо напротив сердца. Такое облачение – их обычная одежда. Джил и другие жрицы одеваются точно так же, за исключением глухого ворота, который нужен Патти, чтобы закрыть татуировки. Еще на ней были носки и сандалии.