– Учение, – повторил Джубал. – Вот, что мне нравится. Вера, на которой меня взрастили, ни от кого не требует никаких знаний. Только исповедуйся вовремя – и будешь спасен. Считай, что ты уже в безопасности в руках Христовых. Человек может быть тупицей, не умеющим считать до десяти, и вместе с тем ему позволительно считаться одним из избранников Божьих, ему гарантировано вечное блаженство. И все потому лишь, что он был «обращен». Он может не понимать Библию и даже не знать о существовании иных книг. Ваша церковь не принимает такого «обращения», насколько а грокаю…
– Вы грокаете верно.
– Человек может начать с одного только желания учиться и, если захочет, пройдет долгий и трудный путь. Я грокаю, это полезно.
– Более чем полезно, – согласился Сэм. – Необходимо. Многие концепции нельзя понять без знания языка. И учение, которое дает множество разнообразнейших знаний – от умения жить без драк до умения доставить удовольствие жене целиком вытекает из концептуальной логики… из понимания того, кто ты есть, почему ты здесь и как ты устроен – и соответствующего поведения. Счастье – это возможность поступать так, как предназначено природой… Но английские слова тавтологичны и пусты. Марсианские же – законченный набор рабочих инструкций. Я говорил, что у меня был рак, когда я пришел сюда?
– Вот как? Нет.
– Я и сам не знал. Это Майк грокнул. И послал меня на рентген, чтобы я убедился. А потом мы стали работать. «Веролечение». «Чудо». В клинике это назвали бы «спонтанной ремиссией». А для себя я это понял так: «мне стало лучше».
Джубал кивнул.
– Обычная профессиональная болтовня. Иногда рак рассасывается неизвестно почему.
– Почему рассосался этот, мне известно. К тому времени я уже начал контролировать свое тело. С помощью Майка я починил «поломку».
Теперь я делаю такие вещи без посторонней помощи. Хотите, остановлю сердце?
– Спасибо, я уже видел, как это делает Майк. Мой уважаемый коллега, Хрипун Нельсон, не был бы здесь, если бы то, о чем вы говорили, было бы просто веротерапией. Это волевой контроль. Я грокаю.
– Простите. Мы все знаем эту вашу способность.
– Хм… Я не могу сказать, что Майк обманщик, потому что он не умеет лгать. Парень просто слегка предвзято ко мне относится.
Сэм покачал головой.
– Я говорил с вами довольно-таки долго. Хотел проверить сам, что бы там Майк ни говорил. Вы грокаете. Я представить себе не могу, на что бы вы оказались способны, возьмись вы выучить язык.
– Ни на что. Я старый человек, и способности мои невелики.
– Я все-таки останусь при своем мнении. Другим Первопризванным для того, чтобы достигнуть реального прогресса пришлось учить язык. Даже те трое, что постоянно жили с вами, обучались, когда появились у нас – под гипнозом. Все, кроме вас… но вам это и не требуется. Разве что вы захотите смахивать с лица макароны, не пользуясь полотенцем. А это, как я грокаю, вряд ли вас заинтересует.
– Предпочитаю смотреть на это со стороны.
За столом почти никого не осталось. Люди уходили, когда кому хотелось, безо всяких церемоний. Рядом с Сэмом остановилась Рут.
– Вы собираетесь сидеть здесь всю ночь? Или вас вынести вместе с грязной посудой?
– Чувствуете, кто в семье главный? Идемте, Джубал. – Сэм на секунду задержался, чтобы поцеловать жену.
Они вернулись в комнату со стереобаком.
– Есть что-нибудь новенькое? – поинтересовался Сэм.
– Прокурор округа, – отозвался кто-то, – распространяется, что сегодняшние бедствия – наших рук дело… Но не признается, что не знает, каким образом нам это удалось.
– Бедняга. Он сломал свою деревянную ногу, да и зубки болят, – сказал Сэм. – Как я говорил, мы ожидали, что встретим подобные трудности. Будет и хуже, пока мы не сформируем благоприятное общественное мнение. Но Майк не спешит. Мы закрываем Церковь Всех Планет. Она уже закрыта. Мы перебираемся в другое место и открываем Конгрегацию Единой Веры – и нас снова вышибают. Тогда мы открываем где-нибудь Храм Великой Пирамиды, а в нашу паству валом валят полные и полнеющие женщины и некоторые из них перестают быть как толстыми, так и глупыми. А если Медицинская Ассоциация, местный бар, газеты и политики начинают наступать нам на пятки – что ж, мы открываем Братство Баптистов еще в каком-нибудь городке. И каждый раз наши ряды пополняются обученными людьми, которым нельзя причинить зло. Когда Майк начал около двух лет назад, он ни в чем не был уверен, и ему помогала лишь одна неопытная жрица. Теперь у нас крепкое Гнездо… и умелые пилигримы, которых мы задействуем позднее. Однажды мы станем слишком сильными, чтобы заводить на нас дело.
– Что ж, – согласился Джубал. – Иисус наделал немало шума всего лишь с дюжиной апостолов.
Сэм расплылся в счастливой улыбке.
– Еврейский парень. Спасибо, что вы упомянули о Нем. Это лучший человек моего народа, и все мы знаем это, хотя большинство из нас не говорят о Нем. Это был еврейский парень, который делал добро, и я горжусь им. Пожалуйста, заметьте, что Иисус не стремился сделать все за одну среду. Он создал организацию с перспективой роста. Майк тоже терпелив. Терпение – это такая значительная часть учения, что даже не воспринимается как терпение. Все происходит автоматически. Главное – не напрягаться.
– В мое время это была довольно распространенная позиция.
– Не позиция. Действие учения. Джубал, я грокнул, вы устали. Хотите, я сниму усталость? Или предпочитаете поспать? Если нет, наши братья проговорят с вами всю ночь, а вам так и не захочется спать. Вы ведь знаете, как мало мы спим.
Джубал зевнул.
– Предпочитаю хорошую отмочку в горячей ванне и восемь часов сна. Я поговорю с нашими братьями завтра… и в остальные дни.
– И не один раз, – кивнул Сэм.
Джубал отыскал свою комнату. Тут же появилась Патти; она наполнила ванну, разобрала постель, не притронувшись к ней, поставила на столик у кровати его любимые напитки, смешала коктейль и поставила стакан на полочку в ванной. Джубал не спешил ее выпроваживать: ему хотелось разглядеть татуировки. К тому же он достаточно знал о синдроме, который заставляет человека полностью покрывать рисунками свою кожу, и понимал, что обидит Патти, если не попросит ее показать себя.